Уэсти снова хохотнул:

– Я уже говорил, профессор: ваш план – настоящее безумие. Гениальное безумие!

Майк не мог с этим не согласиться. Прийти на склад в день открытых дверей и подменить бесценные оригиналы точными копиями. На первый взгляд – просто, но только на первый. Он знал: чтобы осуществить этот план, им придется решить немало проблем. Да и план‑то пока не был как следует продуман.

К тому же еще не поздно от него отказаться.

– Мы прямо как «Команда А», только мы выручаем из беды не людей, а картины, – проговорил Уэсти. Он немного успокоился – теперь подрагивало только одно его колено, правое, однако на слайды он больше не смотрел. Повернувшись вместе со стулом, художник обратился к Майку: – Но ведь на самом деле ничего такого не будет, правда? Это, как поет «Рэдиохед», просто «ваша прекрасная мечта», так? Нет, я не хочу сказать ничего обидного, только вы трое вроде как интеллигенция, что ли… У вас и возраст не тот, и воспитание… Костюм, галстук, вечер в театре, ужин в дорогом ресторане – вот ваша, так сказать, среда обитания. – Уэсти слегка откинулся назад и, закинув ногу на ногу, уставился на покачивающийся мысок своей измазанной краской кроссовки. – В общем, вы не преступники по складу характера, и я очень сомневаюсь, что вам удастся осуществить все это без, так сказать, дополнительной огневой поддержки.

В глубине души Майк был полностью согласен с Уэсти, но решил этого не показывать.

– Пусть тебя это не волнует, – сказал он. – Это наша проблема.

Уэсти медленно кивнул:

– У вас есть еще одна проблема… Я хочу войти в долю.

– В долю? – эхом отозвался Аллан. За последние четверть часа это были его первые слова, и Уэсти повернулся к нему:

– Я не хочу быть простым ремесленником, который изготовит для вас несколько копий. Вы собирались подменить шесть картин… почему не семь? – И он сложил руки на груди с таким довольным видом, словно вопрос уже решился в его пользу.

– Если ты возьмешь себе хоть одну картину, – проговорил Майк, – то окажешься ничем не лучше нас. Не наемным работником, которому заказали написать несколько копий, а… словом, отвечать придется по полной программе. Надеюсь, ты это понимаешь?

– Понимаю.

– Кроме того, мы не собираемся продавать эти полотна. Картины, которые мы возьмем со склада, ни при каких обстоятельствах не должны попасть на рынок.

Уэсти еще раз кивнул.

– Если станет известно, что мы…

– Если я стану частью команды, мне не будет никакого смысла вас закладывать, – перебил Уэсти. – В случае каких‑то непредвиденных обстоятельств я потеряю столько же, сколько каждый из вас. Это должно быть очевидно. – Он развел руки в стороны словно для того, чтобы подчеркнуть свои слова. – Мне нравится ваш план, и мне очень по душе идеи, которые вами движут. Вот поэтому‑то мне не хочется быть просто наемным копиистом…

– И за это ты возьмешь себе одну картину? – спросил Майк.

– Я ее заработаю. Как и те деньги, которые вы обещали мне заплатить.

– Кстати, размер оплаты мы еще не обсуждали, – вставил Аллан, в котором проснулся банкир.

Уэсти поджал губы и слегка подался вперед.

– Я не жадный, – заявил он. – Денег мне нужно ровно столько, чтобы моя девушка смогла учиться в киношколе.

Когда Уэсти ушел, в студии установилось продолжительное молчание. Профессор по‑прежнему прокручивал слайды, Майк разглядывал вырванный из каталога портрет жены Монбоддо. Аллан заговорил первым:

– Дело становится серьезным, не так ли?

– Да, и об этом не следует забывать, – пробормотал Гиссинг.