— Что ты так долго, — проворчал он беззлобно, очевидно, выпитое вино сделало его добрее, — Ты самая ленивая из моих рабов, — он встал из-за стола. Я стояла перед ним, сложив руки в знак почтения. Увидев это, он коротко хмыкнул.

— Не думал, что ты так быстро научишься покорности, — сказал он и добавил, — Пойдем, проведешь меня в мою комнату, поможешь раздеться. Что-то я сегодня выпил лишнего.

Я последовала за ним. Уже у дверей он резко развернулся и спросил:

— Зачем ты нужна Шагану?

Я опешила. Неужели он все-таки знает, но не говорит напрямую. Чего тогда добивается, что я струшу и сознаюсь во всем сама? Или все-таки не знает.

— Он предлагал мне за тебя большие деньги, — продолжил Дагон и толкнул ногой дверь. Она с гулким стуком ударилась о стену. Мы вошли. Я аккуратно закрыла её за нами. Когда обернулась к Дагону, он уже лежал на кровати и, облокотившись на локти, смотрел на меня.

— Чего стоишь? — наконец произнес он, — Давай, делай то, для чего тебя звали. Сними с меня сапоги.

Я присела у его ног, взяла сапог в руки и потянула на себя. Потом сняла второй. Дагон сел.

— Теперь сними с меня рубашку, — произнес он. Я повиновалась. Он поднял вверх руки, помогая мне. От него приятно пахло дорогим вином. Сладкий запах опьянил меня. Снимая с него одежду, я нечаянно прикоснулась к его груди и почувствовала, как он вздрогнул. Дагон улыбнулся и внезапно опрокинул меня на постель. Я вскрикнула от неожиданности.

— Тихо, — сказал он и склонился ко мне, — Не дергайся. Ты всего лишь рабыня, я могу делать с тобой все, что мне угодно, не так ли?

Я уперлась ладонями в его грудь, чувствуя, как сильно бьется его сердце под моими пальцами. Он отвел мои руки в стороны и поцеловал меня. Я почувствовала, как его губы нежно касаются моих. Я ожидала всего, но только не того, что он будет таким нежным. Моё тело отозвалось на ласку так, словно помнило касание именно его рук.

— Не надо, — прошептала я, заранее зная, что мои слова останутся без ответа. Он продолжал целовать мою шею, спускаясь все ниже.

— Не надо, — уже тверже произнесла я.

Он отстранился.

— Надо же, какая поразительная верность, — сказал он с усмешкой. Я встала с кровати и привела в порядок одежду. Мое сердце все ещё бешено стучало, а дыхание было учащенным. Я удивилась, что он отпустил меня. Как-то этот поступок не вязался с образом злого и жестокого поработителя. Я посмотрела на Дагона. Наши глаза встретились. Он смотрел на меня с нескрываемой ненавистью, я сделала шаг назад.

— За что ты меня так ненавидишь? — спросила я.

— Неужели ты не понимаешь? — в его голосе сквозила ярость, — Ты что, издеваешься надо мной? После всего, что вы сделали с Эйриком, ты ещё спрашиваешь, почему я тебя ненавижу?

Я смотрела на него в недоумении. Что он сейчас говорит? Я действительно не могла понять причину его внезапной злости. Внезапно меня озарила догадка, очевидно, что-то произошло между нами до того как я потеряла память. Если бы Эйрик мне все рассказал, я бы сейчас не чувствовала себя так глупо выслушивая эти непонятные обвинения в свой адрес.

— Я, правда, не понимаю, — сказала я еле слышно.

— Хватит делать из меня идиота, — закричал он, — Я ведь верил тебе, я любил тебя больше всего на свете, а ты меня предала, — он схватил мою руку и задрав рукав указал на сверкнувшие на запястьях наручи, — Это я подарил их тебе! А у тебя даже нет стыда, раз ты воспользовалась ими, когда выходила замуж за Эйрика.

Мои глаза от удивления расширились, я открыла было рот, намереваясь то-то ответить, но просто не знала, что сказать ему.