Со дня на день мы ожидали возвращения Дагона. Гуда ждала их с особым нетерпением в предвкушении свадьбы, я прекрасно её понимала, но когда воинственная девушка начинала рассказывать мне, как будет весело справить сразу две свадьбы её с Урбаном и мою с Эйриком, хотелось куда-то убежать и спрятаться. Я не могла признаться ей, что собиралась отказать её брату. Я понимала, что не люблю Эйрика и не хотела его обманывать.

В один из дождливых дней прибыл корабль Урбана. Гуда была вне себя от счастья. Урбан сообщил, что приплыл только по тому, что к нему прислали сокола с сообщением, что завтра нам следует ожидать Дагона, и он хотел нас предупредить, чтобы мы оказали достойный прием своему вождю. Но я-то понимала, что ему просто не терпелось снова увидеть Гуду. Я видела, как эти двое смотрели друг другу в глаза, и сколько любви было в этом взгляде. У меня не было ничего подобного к Эйрику. Да, он нравился мне, но не более.

К вечеру на море начался сильный шторм. Корабли Урбана его люди вытащили на берег. Увидев огромные волны, с шумом разбивающиеся о скалы, я невольно вспомнила тот шторм, когда плыла сюда, как Эйрик заботился обо мне, и почувствовала, как меня охватывает раскаянье. Так не хотелось причинять ему боль. Но обмануть было бы более жестоко.

Гуда переживала за брата, но беспочвенно. К утру море утихло, и вдали показались паруса. Люди вышли встречать своих родных, и в этот раз я была среди них. Гуда встречала братьев под руку с Урбаном. Мужчины обнялись, приветствуя друг друга. Потом Эйрик увидел меня и так лучезарно улыбнулся, что я не могла не ответить на эту улыбку. Он подбежал ко мне, подхватил на руки и закружил.

— Я так скучал, Руд! — проговорил он и крепко поцеловал меня прямо на глазах у всех под веселое улюлюканье воинов. Я почувствовала, как краска заливает мое лицо и вырвалась из рук Эйрика.

— Она стесняется, глупый, — смеясь, объяснила ему сестра.

Эйрик обнял меня за талию.

— Я привез тебе много красивых подарков, — сказал он нежно глядя на меня. Я отвела взгляд и тут увидела Дагона. Он смотрел на нас с Эйриком. А рядом с ним стояла молодая девушка лет шестнадцати, ослепительной красоты. Невысокая, с густыми черными косами, спадавшими ей на грудь, тоненькая, как травинка. Одетая в богатую лисью шубу и буквально завешанная золотыми украшениями. Эйрик обернулся и, увидев, куда я смотрю, только усмехнулся.

— Дагон купил себе рабыню, — объяснил он мне и увлек за собой в дом, — И буквально не расстается с ней.

Я перевела дыхание. Вот как…подумалось мне, у него теперь есть женщина. Вот так и меня он привез сюда, только вот рабыней меня здесь не называли.

Сердце сдавила непонятная боль. Я едва слушала Эйрика, не заметив, как оказалась в доме за столом у него на коленях, как нам подали еду, которую Гуда велела наготовить к приезду братьев. Эйрик рассказывал мне о жарких странах, где он побывал, о теплом море, темнокожих людях. О том, какие прекрасные подарки он мне привез, платья, ткани, дорогие украшения, а я ничего не слышала. Я сидела, уткнувшись в его плечо, чтобы не видеть, как в зал войдет Дагон, в сопровождении этой девушки, как обнимет её… Мне было больно. Я догадывалась, что происходит со мной, но признаться в этом не могла.

— Не позорься, — сказала я сама себе, — Возьми себя в руки, покажи, что тебе все равно.