— Как она? — второй голос принадлежал Гуде.

— Уже лучше, — ответил лекарь, — Когда я увидел её первый раз с этой огромной раной на спине, я думал, что она не проживет даже до рассвета, — продолжал старик. — Я даже удивлен. Рана была смертельная даже для сильного мужчины, а для такой малышки и подавно, но она выжила!

— Хвала Богам! — произнесла Гуда.

Я вновь почувствовала, что уплываю. Голоса стихли. Когда очнулась вновь, то наконец-то смогла открыть глаза. В комнате было темно, но все равно глазам стало больно. Они заслезились и по щеке стекла горячая слеза. Тут же рядом оказался Эйрик и взял меня за руку.

— Привет, — просто сказал он.

Я попыталась улыбнуться, но судя по тому, как изогнулись мои губы, должен был получиться страшный оскал, но никак не очаровательная улыбка.

— Алкей! — позвал Эйрик. Через мгновение хлопнула дверь, и возле меня оказался старик.

— Ну, наконец-то очнулась, — сказал он весело, — А то я уже начал переживать! Говорить можешь?

Я сделала безуспешную попытку.

— Ладно, скоро опять начнешь болтать без умолку, — отмахнулся Алкей, — Главное, что наконец-то пришла в себя. Целых две недели без сознания пролежала. Стала ещё худее, чем была. Гуда пыталась тебя поить то молоком, то куриным бульоном, но у неё это плохо получалось.

Я ужаснулась. Две недели! Я думала, два дня, никак не больше.

— Ничего, откормим, — сказал Эйрик. Он выглядел таким счастливым, когда смотрел на меня, но мне сейчас это было безразлично. Я не чувствовала своего тела и это пугало меня. Словно угадав мои мысли, старик-лекарь сказал:

— Не переживай. Все ощущения скоро вернутся. Ты на удивление быстро поправляешься. Удар Рунглафа должен был убить тебя. Я до сих пор не понимаю, как ты выжила.

Я сама не знала, как это произошло.

— Скоро придет Гуда, она покормит тебя и расскажет все последние новости, — Эйрик ласково погладил меня по голове. — А я пойду, порадую Дагона. Он сильно переживал за тебя.

Эйрик бережно коснулся губами моих волос и вышел.

Алкей закатил на моей спине рубашку и, достав какую-то мазь, начал аккуратно втирать её в рану.

— Ну, вот, даже шрама почти не будет видно, — сказал он довольно. — Теперь я переверну тебя на спину.

Едва он успел это сделать, как в комнату влетела Гуда. В её руках дымился горшочек с чем-то источающим такой аромат, что мой пустой желудок мгновенно заурчал, требуя еду. Гуда, рыдая, бросилась ко мне. Когда её радость немного приутихла, она села на край кровати и стала кормить меня с ложечки, попутно рассказывая последние новости, вперемешку с радостными вскриками о том, что я наконец-то пришла в себя, цела и почти здорова.

— Мы отложили свадьбу до твоего выздоровления! — сказала мне подруга, — Урбан шлет тебе пожелания крепкого здоровья и своё восхищение твоей храбростью.

У меня получилось усмехнуться.

— Хочешь, расскажу, чем все тогда закончилось? — спросила девушка, когда все её новости о ремонте домов, починке крыш и прочей ерунды, подошли к концу.

Я согласно кивнула. Гуда, не переставая меня кормить сытным бульоном, начала рассказ.

— Я отошла от тебя, надеясь найти брата, и упустила тот момент, когда вождь-оборотень схватил тебя. Но когда я подбежала, то увидела, как Ругнлаф рубанул тебя в спину своим мечом и как ты упала. Дагон тогда словно озверел. Он набросился на оборотня и тот едва успевал отражать его удары. Брат загнал его к краю пропасти, прогнав по всему поселению, и там отсек Рунглафу голову.