Я кивнула и вошла в дом. Гуда не решилась последовать за мной и так и осталась стоять у стены. Я не нашла Дагона в зале. Раб, перестилавший на полу чистую солому, сказал, что господин прошел в свои покои. Я ни разу там не была, но знала, где они находятся, и прямиком отправилась туда.

У него была очень уютная и большая комната. Я вошла без стука и огляделась. Большой резной стол стоял у окна и был завален какими-то бумагами и книгами. На стене напротив кровати висело различное оружие, мечи и арбалеты, топоры и копья. Несколько крепких щитов. Увешена была вся стена. На полу был застелен грубый ковер. В углу горел камин. Комната была довольно светлой. От пылающего огня в камине шло тепло. Дагон стоял у двери, скрестив руки на груди, и выжидающе смотрел мне в глаза. Взгляд был холодным и спокойным.

— Я слышал, как ты подошла, — сказал он, — Я знал, что ты придешь.

Я смотрела на этого мужчину и думала, что же осталось от того нежного любовника, которым он был вчера. Передо мной стоял совсем другой человек. Властный, жесткий, не знающий жалости и не умеющий прощать. Я почувствовала себя последней дурой за то, что поверила ему, впустила в свое сердце и вот теперь пожинаю плоды своей наивности. Ведь Алкей говорил, что Дагон не умеет любить, но на какое-то мгновение мне показалось, что старик ошибался и он способен на чувства, а оказалось, что ошибалась я сама.

— Я вижу, что зря пришла сюда, — сказала я, скорее сама себе.

— Я же сказал тебе, что она умрет, — произнес Дагон, — В моем доме никогда больше не повторится подобное.

— Я ошиблась в тебе, — сказала я, — Я никогда не думала, что ты прикажешь убить женщину, которая подарила тебе столько ласки и любви.

— Я сам убил её, — я вздрогнула от холода, прозвучавшего в его голосе.

— Но неужели нельзя было поступить как-то иначе? — возразила я, — Продать её было бы намного гуманнее.

Его глаза стали узкими от еле скрываемого гнева.

— Ты будешь учить меня, что мне делать и как поступать с моими рабами? — зло проговорил он и усмехнулся, — Ты с ума сошла, женщина.

Я стиснула зубы, чтобы не заплакать.

— Ненавижу тебя, — сказала я и, выскочив из его комнаты, громко хлопнула дверью. Потом привалилась к стене спиной и беззвучно заплакала. Я услышала, как за дверью прозвучал громкий удар и содрогнулась. Очевидно, Дагон с силой ударил кулаком по двери мне вослед. Мгновенье я злорадствовала, по крайней мере, мне удалось вывести его из себя, но скоро это чувство прошло, уступив место пониманию, что меня предали.

— Ненавижу его, — прошептала я. На сердце камнем лежала боль. Я с трудом оторвалась от стены и прошла в свою спальню. Упав на кровать, наконец, дала волю слезам. Я даже не заметила, как вошла Гуда и присела рядом со мной. Она осторожно пригладила мои волосы и заговорила:

— Теперь я понимаю, что у бедного Эйрика с самого начала не было не малейших шансов.

Я привстала и угрюмо посмотрела на неё.

— Ты любишь его? — спросила она.

— Ненавижу, — ответила я зло.

Гуда тихо засмеялась.

— Ты не права, Руд, — продолжила она, — Эйрик мне все рассказал про покушение. Пойми, Дагон не мог поступить иначе. Ведь сделай он так, как ты просила, он только показал бы свою слабость, а вождю этого делать нельзя. Ты слишком добра к людям и оправдываешь их поступки, из каких побуждений они не были бы совершены. Я абсолютно уверена, что и для Сулан ты уже придумала множество оправданий! Но она сделала слишком большую ошибку, и это стоило ей жизни.

— Все-равно, мог быть другой выход, — сказала я сквозь слезы.