— Хорошо, — согласилась я, — Только прежде, чем мы покинем остров, я хочу убедиться, что все люди оставят поместье и уйдут в лес. Надо распорядится, чтобы они забрали все съестные припасы, которые имеются в поселении, тогда им не придется беспокоиться о пропитании.

— Правильная мысль, — похвалил Урбан, — Тогда, с твоего позволения, я без промедления займусь этим вопросом.

Он вышел, оставив нас с Гудой наедине.

— Мне, наверное, надо идти, собирать свои вещи, — сказала я, — Зная твоего деятельного мужа, могу предположить, что мы отплываем с первыми лучами солнца.

Гуда улыбнулась.

— Тебе помочь? — спросила она.

Я отрицательно покачала головой и поспешила к себе. Собрав одежду и дорогие безделушки в дорожный сундук, села и оглядела комнату, в которой провела столько дней своей жизни. Но я без сожаления покидала её.

В эту ночь я в последний раз спала в своей постели, ещё не зная о том, что больше никогда не вернусь сюда.

ГЛАВА 3

Поселение, в котором мы находились теперь, было мне очень знакомо. Гуда рассказывала мне, что здесь я жила до замужества и её очень радовало, что я помнила хотя бы такую малость из своей жизни. Я действительно начала припоминать двор, в котором Гуда обучала меня владению мечом. Вспомнилась мне и крутая тропа среди скал, ведущая от берега наверх. Но не более того. Я уже начинала сомневаться, что моя память восстановится хотя бы частично.

Лето прошло как один день. Все мои дни проходили в прогулках и в непонятном ожидании. Но я радовалась природе, радовалась самой жизни. Вечера коротала в маленьком каминном зале, служившем предыдущему вождю этих земель спальней и переделанную к моему приезду специально для того, чтобы все женщины дома могли там проводить в обществе друг друга вечера. Мать Урбана, Ингрид, сразу пришлась мне по душе. Мы много беседовали с ней. Она оказалась интересной собеседницей и настоящей рукодельницей, и зачастую помогала мне в приготовлении приданного для моего малыша. Сроки его появления на свет неумолимо приближались.

Все чаще до нас приходили известия о захвате того или иного острова. К сожалению, наши с Эйриком владения подобная участь не миновала. Прилетевший сокол принес известия, что все дома были полностью преданы огню, но крестьяне, как и говорил Урбан, остались живы, потому что захватчики просто поленились искать их в лесу или им хватило того, что они полностью уничтожили наше поселение. К счастью, нам пока ничего не угрожало. Подход с моря был почти невозможен. А по земле захватчикам пришлось бы пройти немало, прежде чем они достигли бы нашего поселения.

В начале осени вернулся Эйрик. Я встречала его на вершине тропы вместе с его сестрой и матерью. Воины и их вождь выглядели несколько потрясенными. Только потом я узнала, что они побывали на острове и ужаснулись творившемуся там разорению. Нашу встречу я не назвала бы теплой. За то время, что он отсутствовал, трещина в наших отношениях только стала шире. Но я позволила ему поцеловать себя и вместе мы вошли в дом. После пира в честь возвращения домой, мы с Эйриком прошли в нашу спальню. Я легла первой. Эйрик не торопился раздеваться. Он подошел к окну и долго стоял там, размышляя о чем-то своем. Я повернулась лицом к стене и начала засыпать, когда он заговорил.

— Долго ты ещё будешь мучить меня? — спросил он тихо. Я повернула к нему голову.

— Мне кажется, что ты никогда не полюбишь меня. Нас ничего не связывает. Мы как чужие друг другу, — продолжил он.

— Это не моя вина, — сказала я.

— Но я люблю тебя, — он резко развернулся и подошел к кровати, — Что ты прикажешь мне делать?

Я не знала, что сказать ему.