— Она скоро поправится, — сказал мужчина и вышел.

— Спасибо тебе, Алазар, — сказала ему вслед Гуда и добавила, — Никогда бы не подумала, что буду когда-то благодарить тебя.

— Она моя дочь, — ответил мужчина, — Я был бы совсем плохим отцом, если бы не помог в самую трудную минуту в её жизни и, к тому же, я бы не вынес, если бы она умерла, и нам пришлось бы видеться каждый день в моем царстве.

Услышанное удивило бы меня, если б у меня остались силы на то, чтобы удивляться. Повитуха показала мне ребенка, уже вымытого и замотанного в чистые пеленки.

— Настоящий богатырь, — сказала она гордо, — Весь в отца!

Я устало улыбнулась. Гуда помогла мне приподняться и влила в рот какую-то горькую гадость.

— Теперь ты заснешь. Тебе надо спать и набираться сил. Я пойду, обрадую твоего мужа, он, наверное, весь извелся в ожидании.

Выпитое снотворное стало действовать, и вскоре я провалилась в спасительный мир снов без сновидений.

Мальчика я назвала Данном. Это был красивый ребенок с необычными сине-зелеными глазами. Он родился с густой копной волос на голове и таким громким голосом, что когда требовал чего-то, внимания или грудь, то кричал так громко и звонко, что я серьезно опасалась за свой слух и за уши окружающих. Эйрик, казалось, был счастлив, но иногда, когда он думал, что я не вижу, я замечала, что он как-то странно смотрит на нашего сына, словно ищет в его чертах что-то особенное, известное только ему. Мальчик совсем был не похож ни на меня, ни на своего отца, хотя, конечно об этом было ещё рано судить. Дети, взрослея, меняются.

Прошел всего месяц с момента рождения ребенка, как Гуда стала настаивать на том, чтобы я возобновила наши с ней занятия на мечах. Поначалу я сопротивлялась, но скоро сдала под её безумным натиском. Каждое утро, покормив Дана, я спешила на тренировку, оставив ребенка на попечение няни-рабыни. Пожилая женщина, растившая ещё Гуду и Эйрика, с удовольствием возилась с малышом, и я не переживала за него, пока он находился в её надежных руках. Вначале занятия выматывали меня, и хотелось каждый раз придумать достойный повод, чтобы пропустить их, но постепенно, я стала втягиваться и скоро приобрела прежнюю форму.

Я была почти счастлива. Эйрик больше не докучал мне со своей любовью, очевидно решив выждать какое-то время, и я была благодарна ему за это. Единственное, что беспокоило меня, это был тот человек, которого я видела во время родов. Долгое время я пыталась расспросить о нем Гуду, но как-то не предоставлялось удобного случая. Но, он все-таки настал.

Урбан и Эйрик были заняты тренировками во дворе, а мы с Гудой впервые остались вдвоем, без Ингрид и матери Эйрика. Сидя у окна и кормя сына, я решительно посмотрела на подругу и спросила:

— Кто был тот человек, который присутствовал при моих родах?

Гуда с наигранным удивлением посмотрела мне в глаза.

— Какой человек? — в её голосе скользило удивление.

— Алазар. Он представился именно так.

Гуда замерла.

— Так ты была все время в сознании? — спросила она тихо.

Я кивнула.

— Это был твой отец, — сказала она.

— Мой отец?

— Да. Бог смерти приходится тебе отцом. Только не спрашивай меня больше ни о чем, я просто не могу тебе всего объяснить, и Эйрик расстроится, если узнает, что я тебе только что сказала.

— А я расстроюсь, если ты сейчас промолчишь, — сказала я и посмотрела в окно. Внезапно, внимание мое привлекли черные точки на горизонте. Я прищурила глаза, всматриваясь вдаль, когда услышала слова Гуды.

— Я хотела, чтобы ты узнала первой, — сказала она, — Даже Урбан ещё ничего не знает.