Сами собой рухнули все барьеры, которые он так старательно воздвигал. Он подумал о ней. О, К'рин, сколько же ты претерпела мучений... Он уничтожал тебя день за днем, вливая в тебя свой яд, имя которому ложь!

По воде прошла рябь, и Ронин поднял глаза, вернувшись из воспоминаний в реальность. Одна из женщин спустилась в ванну рядом с Туолином.

— Хочешь другую? Это в порядке вещей, но ты должен спросить.

Ронин слабо улыбнулся.

— Не сейчас. С меня довольно и ванны.

Туолин пожал плечами и, сложив ладонь чашечкой, окатил женщину водой. Она хихикнула.

Странно. Сейчас уже кажется, что все, связанное с Фригольдом, было очень давно — целую жизнь назад. Все, но не она. Она до сих пор со мной, и Саламандра, холод его побери, ничего с этим не сделает.

Ронин посмотрел на свой меч, легонько покачивающийся на стене — одна из женщин задела его, выходя из комнаты. В его рукояти спрятан свиток и, может быть — если Боррос не ошибся, — ключ к спасению всего человечества. А у Ронина больше не было причин сомневаться в словах колдуна. Он дрался с Макконом, изведал его сверхъестественную силу. И чутье подсказывало ему, что такое создание не может принадлежать к этому миру.

Одно можно сказать наверняка: по меньшей мере один Маккон уже проник сюда, в этот мир. Если свиток не будет расшифрован до того, как сойдутся все четверо, они призовут Дольмена, и тогда человечество обречено.

— Готов? — спросил Туолин.

Они поднялись. С них стекала вода.

Алые губы раскрылись. Маленький розовый язычок скользнул по ровным белым зубам.

Она рассмеялась.

— Она всегда знала толк в этих вещах.

На нем был шелковый халат неопределенного цвета: то ли светло-зеленого, то ли коричневого, то ли голубого, то ли еще какого-нибудь, — возможно, это была смесь всех красок, делавшая ткань чуть ли не бесцветной. Весь халат был расшит могучими драконами, стоящими на задних лапах, с горящими глазами и растопыренными когтистыми лапами, — драконами, вышитыми золотом настолько искусно, что они казались литыми. На Туолине был синий халат с белыми цаплями на груди и спине.

— О, Туолин, ты привел ко мне необычного человека. — Кири встретилась взглядом с Ронином. — Я говорю это не каждому, кто бывает в Тенчо, но Мацу сама подбирает халаты для всех, приходящих сюда. Она редко ошибается.

— И что означает этот? — спросил Ронин, разглядывая своих драконов.

— Откуда мне знать, — улыбнулась Кири. — Этот рисунок я вижу впервые.

Потом она повернулась к Туолину и взяла его за руку. Ронина обдало ароматом ее духов, насыщенных и нежных, пряных и легких одновременно. Они втроем прошли по комнате топазового света. Одна из девушек поднесла им чай и рисовое вино, а Кири познакомила их с каждой из женщин, еще не занятых с мужчинами. Все они были красивые; все были разные. Они улыбались и обмахивались узорчатыми бумажными веерами. Вскоре Туолин сделал выбор: это была высокая, стройная светловолосая женщина со светлыми глазами и крупным ртом.

Кири кивнула и повернулась к Ронину.

— А ты? — тихо спросила она. — Кого ты желаешь?

Ронин еще раз окинул взглядом всех женщин, являвших собой выдающуюся картину нежной и хрупкой женственности, а потом заглянул в черные сумеречные глаза Кири.

— Тебя, — сказал он. — Я желаю тебя.

Она ахнула, хихикнула, тут же подавила смешок, а еще три красавицы стояли спокойно и наблюдали за ней.