Помещение было длинным и узким, ужасно пыльным и каким-то обшарпанным. По правой стене шли шкафы из дерева и стекла, в которых стояли пузырьки с жидкостями и коробочки с порошками — сотни лекарств на все случаи жизни: от головных болей и болей в животе, от судорог и отеков. За прилавком у противоположной стены стоял сам владелец аптеки, маленький, старый и весь согнувшийся, словно под бременем прожитых лет. Вид у него был печальный. Миндалевидные глаза. Желтая кожа, тонкая, как рисовая бумага, и почти прозрачная. С подбородка у него свисали длинные пряди усов; больше волос не наблюдалось. Он отмерял порции какого-то сапфирового порошка на чистые белые квадратики рисовой бумаги.

При появлении Ронина старик поднял голову.

— Чем могу служить?

— Далеко ли до улицы Контрабаса?

— Это как смотреть.

Узловатые желтые руки продолжали работу.

— На что? — не понял Ронин.

— Какой дорогой вы пойдете, естественно.

Закрыв коробочку с порошком, старик аккуратно поставил ее на одну из полок, тянувшихся до потолка у него за спиной. Потом опять повернулся к Ронину.

— Если вы пойдете напрямик по тому переулку, что ведет на дорогу Голубой Горы, то тогда вам идти всего пять минут.

Он принялся ссыпать кучки порошка в голубые стеклянные пузырьки.

— Но если вы пройдете чуть дальше по улице Трех Вершин, до пересечения с Нанкином, дорога будет гораздо безопасней.

Он наполнил уже два пузырька.

— Длиннее, но безопасней.

Он кивнул.

— Однако, как я понимаю, — он поднял глаза на Ронина, — вы зашли сюда не только для того, чтобы спросить у меня, как пройти до улицы Контрабаса.

Он ткнул в сторону витрины скрюченным пальцем.

— Это вам всякий скажет. Вы зашли, чтобы спросить насчет того корня.

Ронин не смог скрыть удивления.

— Как вы узнали?

И снова старик принялся наполнять пузырьки, закрывая их пробками.

— Как бы там ни было, вы не первый. Он там выставлен не для украшения, хотя большинство прохожих именно так и думают.

Ронину это уже надоело.

— Так вы мне скажете?

— Корень, — заговорил старик, выстраивая пузырьки на полке, — он очень древний. И, как и все древности, он имеет свою историю. О да! Но, боюсь, не особенно радостную.

Он пару раз шмыгнул носом.

— Подойдите поближе. — Старик кивнул. — Да. Значит, именно вы и были в храме.

Он на мгновение прикрыл глаза.

— Запах благовоний остался.

— Но что...

— Я ведь слышал звук рога.

— Рога?

— Он возвещает о пришельце. Пришельце.

— Глупость какая. Это всего лишь один из храмов Шаангсея.

Старик как-то странно улыбнулся, и Ронин увидел, что зубы у него покрыты черным лаком. Он вспомнил обезьяноликую женщину в таверне: какие тайны она продавала и по какой цене?

— О нет, — старик покачал головой. — Храм стоял здесь задолго до появления самого Шаангсея. Город вырос вокруг него. Это — храм другой расы. Его построили существа, ушедшие с этого континента еще до появления человека.

Он благоговейно пожал плечами.

— Во всяком случае, так говорят.

— Но в саду храма был человек.

Снова улыбка, уклончивая и многозначительная.

— Тогда, вероятно, это неправда — то, что говорят. Вы понимаете, люди часто обманывают и говорят только то, что, по их мнению, вам надо знать.