— Еще десять, — ровным голосом сказала женщина.

Рыжеволосый дернулся.

— Десять... но ведь ты назвала цену...

— Эти десять — за то, что я ничего не скажу зеленым.

Она рассмеялась, когда тот снова открыл кошелек.

— Сиркус, — прошептала она.

Плешивый сгреб монеты и снова принялся за трубку.

Над ним повисло облако дыма. Потом они с женщиной поднялись и ушли.

Рыжеволосый провел трясущейся рукой по лицу, взял небольшой кувшин с вином и налил себе полную чашку. Вино пролилось на стол.

Вошли двое мужчин и сели за столик Ронина. Тут же примчался хозяин. Они заказали вареную рыбу и вино. Ронин попросил еще один кувшин вина.

— Ну что, повидал поля? — спросил один. — И как тебе там показалось?

— Мак не очень хорош, — отозвался второй, у которого был большой нос с красными прожилками и широкими ноздрями.

— А, снова красные. На это раз нам придется привлечь зеленых...

— Это не красные.

Носатый все еще вычищал дорожную грязь из своего серого плаща.

Первый подозрительно покосился на собеседника.

— Да? А это, часом, не очередной твой прикол? Ты знаешь, я, в общем, не против того, что зеленые заламывают втридорога, но мы потеряем намного больше, если пропадет урожай. Хотелось бы думать, что ты это понимаешь.

— Я говорю правду.

— Ладно, и что теперь?

Хозяин принес поднос, уставленный яствами и вином. Собеседники приумолкли, дожидаясь, пока он не уйдет.

Когда хозяин удалился, носатый вздохнул и налил себе вина.

— Хотел бы я знать. Честно.

Он подцепил палочками одну рыбешку.

— По-моему, у красных раскол. На севере.

Его собеседник беспокойно хохотнул, наливая себе вино.

— Вряд ли это возможно.

— Тем не менее прошел такой слух.

Поднеся чашку к губам, он начал заталкивать рис в рот.

— С каждым днем исчезает все больше кубару, и урожай не такой, каким должен быть.

— Ну, если как следует не ухаживать за растениями...

— Боюсь, это еще не все. — Носатый тоже глотнул вина, наверное для успокоения нервов. — Похоже, что изменилась сама земля, стала уже не такой плодородной...

Он сильно закашлялся.

— Ты что, заболел?

— Нет, слегка простыл. Сейчас холоднее, чем должно быть в это время года.

Поначалу Ронин слушал их разговор лишь краем уха. Ему хотелось понять этот город, а для этого надо понять его обитателей. Для начала можно послушать, о чем они говорят. Такой способ знакомства не хуже любого другого. Собственно, еще и поэтому он пошел в таверну, а не остановился у одного из уличных лотков, где торговали самой разнообразной едой. Но по мере продолжения разговора он вслушивался все напряженнее. Возможно, это — уже начало; возможно, времени у него меньше, чем он рассчитывал. А если так, ему просто необходимо как можно скорее добиться приема в Совете Шаангсея и разыскать кого-нибудь, кто сумеет расшифровать свиток дор-Сефрита.

Купцы заговорили о других делах, о ценах и изменениях на рынке. Ронин расплатился и вышел. На Нанкине он спросил у какого-то мальчишки, как добраться до дороги Окан. За полученные сведения пришлось заплатить.

Ее там не было, и он решил подождать.

Было уже поздно. Ронин попросил рисового вина, которое ему принесла миниатюрная девочка в розовом стеганом жакете. Он ее вспомнил.

— Сколько тебе лет? — спросил он, смакуя пряный напиток.

Девочка опустила накрашенные ресницы.

— Одиннадцать, господин, — ответила она так тихо, что ему пришлось напрячься, чтобы услышать.