В воротах стояли люди в лиловых стеганых куртках и широких черных штанах, вооруженные изогнутыми, с одной режущей кромкой мечами и метательными топорами с короткими ручками. У них у всех были миндалевидные глаза и длинные, смазанные маслом волосы, заплетенные в косы.

Плотный, плосколицый воин с широким носом вышел вперед и открыл решетку.

— Зачем ты пришел в город за стенами? — спросил он у Ронина. — Ты часом не новый закупщик?

В облаке сладкого дыма появился еще один воин. Вынув трубку изо рта, он изучил Ронина пристальным взглядом из-под тяжелых век.

— Нет, я хочу, получить аудиенцию в Муниципальном Совете.

Плосколицый захохотал и удалился.

— Они не примут тебя, — сказал второй, посасывая трубку.

— Почему? У меня очень важное дело.

Выпустив струйку дыма, человек лениво повернулся и указал трубкой на тихие улицы города за стенами, окаймленные густыми рядами деревьев. Большие, величественные дома с плоскими крышами, террасами и ухоженными лужайками.

— Здесь живут жирные хонги, владельцы факторий, и холеные чиновники Шаангсея. Живут и накапливают деньгу, вдали от людских глаз и в относительной безопасности — за отдельную плату.

— В безопасности от кого?

Черные немигающие глаза оглядели Ронина с головы до ног.

— От Шаангсея.

Воин попытался затянуться, но трубка потухла. Он выбил ее о стену и принялся заново набивать табаком из кисета, который достал из кармана своей стеганой куртки.

— Никто не бывает в Муниципальном Совете, дружище. — Глаза у него неестественно блестели. — Никто.

Дождь так и шел. Мрачновато блестели скользкие мокрые мостовые. Деревья шумели на ветру, а где-то сладкозвучно пела птица, затерявшись среди коричневых ветвей и зеленых листьев.

— Где здание Совета?

Человек с темными глазами вздохнул.

— По этой улице налево. Второй поворот.

Он спрятался под навес.

Холодный зал без колонн, без каких-либо украшений. Из обстановки — только низкие, широкие скамьи без спинок из того же розового с черным мрамора.

Он шел через зал, и его шаги отдавались эхом.

Он прошел мимо безмолвных посетителей, сгорбившихся на скамьях. Что-то в них было странное: они производили впечатление людей, которые просидели здесь так долго, что уже забыли о цели своего прихода. Но они все еще ждали чего-то, хотя надежда дождаться давно улетучилась.

Мраморный стол, закругленный по углам и массивный, служил надежным щитом для сидевшей за ним женщины. Хотя у нее были такие же черные волосы и миндалевидные глаза, как и у большинства жителей Шаангсея, ее лицу не хватало тонкости, а выступающие скулы говорили о том, что в ее жилах течет нездешняя кровь. Она прекрасно осознавала, что ее светлые глаза и квадратный подбородок производят впечатление силы, и манера говорить у нее была соответствующей.

— Слушаю вас, господин. Прошу изложить ваше дело.

Перед ней лежал длинный список имен, и сейчас она вычеркивала пером третье имя сверху.

— Я хочу получить аудиенцию в Муниципальном Совете Шаангсея.

Перо опустилось в чернильницу.

— По какому вопросу?

Скрип пера.

— По вопросу чрезвычайной важности.

Женщина подняла глаза.

— Неужели? — Она мило улыбнулась, показав белые зубки. — Боюсь, у вас ничего не получится.