Дождавшись взгляда Эндрю, Гейл сняла с себя полосатую блузку и позволила ей соскользнуть на пол. Потом она развернула вишневое мороженое, продолжая глядеть ему в глаза.

В прищуренных глазах Эндрю читалось желание, смешанное с любопытством и дурными предчувствиями.

— Боюсь спрашивать, но что у тебя на уме?

Она разместилась между его ногами и оперлась коленом о матрас.

— Просто хочу тебя немножко потрогать. — Гейл провела рукой по его бедру, наслаждаясь прикосновением к гладкой коже.

— Потрогать, — грудным голосом повторил он. — Потрогать — это хорошо.

— Может быть, немножко поцеловать, — добавила Гейл, подбираясь к нему поближе.

— Я люблю, когда меня целуют.

— И чуть-чуть пососать.

Она сунула мороженое в рот.

Глаза Эндрю вспыхнули.

Она медленно вынула мороженое, набрав полный рот слегка подтаявшей сладкой жидкости.

Лавкрафт застонал.

Гейл раздвинула его колени и начала приближаться к восставшему мужскому члену, пока его кончик не уперся в нежные и чувствительные половые губы.

— И, конечно, слегка полизать, — прошептала она, коснувшись языком холодного бруска мороженого и двигая бедрами так, чтобы раздразнить Эндрю.

Он заскрежетал зубами и испустил еще один стон. Наверное, даже в раю не было более эротичного зрелища, чем зрелище Гейл, облизывавшей мороженое. Но то, что к ней нельзя было прикоснуться, обрекало его на адские муки.

Она сунула мороженое в рот, а потом мучительно медленно вынула его. Когда Гейл втягивала в себя холодную жидкость, на ее щеках появлялись ямочки. В сочетании с ритмичным вращением бедер это сводило Эндрю с ума. Страстный шепот Гейл ранил его прямо в сердце.

Черт побери, он не помнил, когда в последний раз так возбуждался. Причем Гейл оказалась права. Она действительно не прикасалась к нему. Пока. Если бы она это сделала, он просто взорвался бы.

— Ты любишь вишни? — спросила она.

Эндрю проглотил слюну.

— Да, — проскрежетал он. — Я люблю вишни.

— Угу. Приятно слышать.

Эндрю не знал, что сильнее возбуждало его уже напрягшееся тело — то ли желание, снова горевшее в глазах Гейл, то ли нарочито неторопливые прикосновения ее влагалища. Он ощущал каждый волосок на ее шелковистой коже. Вдыхал множество ароматов: душный терпкий запах секса, нежный цветочный запах ее туалетной воды и фруктовый запах мороженого.

Она была выдумщицей и вытворяла с ним такое, что ему никогда не приходило в голову. Его собственные фантазии ограничивались чисто физическими действиями. Эндрю представлялось, что они будут заниматься любовью до изнеможения, затем обнимать и тщательно изучать тела друг друга, а потом все начинать сначала. Но Гейл, вооруженная вишневым мороженым, превзошла его по всем статьям.

Ну что ж, теперь его фантазиям тоже не будет конца.

Гейл остановилась и наклонилась к нему. Но недостаточно близко, чтобы он мог прикоснуться и овладеть ею. А ему хотелось этого. Хотелось войти в Гейл и вместе с ней погрузиться в сладкое беспамятство.

— И как ты их любишь? — вкрадчиво спросила она.

— Ужасно, — выдавил он.

Гейл поднесла мороженое к его рту и безмятежно промурлыкала:

— Хочешь попробовать?

Он только молча кивнул в ответ.

Ее губы изогнула порочная улыбка. Гейл оперлась на руку, склонилась над Эндрю, отвела мороженое от его рта и коснулась брикетом своего соска. Розовый сосок тут же вздулся от холода. По телу Гейл прошла дрожь.

Этот трепет чуть не довел Эндрю до оргазма.

Никто не делал мне более заманчивого предложения, подумал он, когда Гейл наклонилась и протянула ему грудь.