Никто не делал мне более заманчивого предложения, подумал он, когда Гейл наклонилась и протянула ему грудь. Эндрю взял холодный сосок в рот, зная, что ничего слаще он не пробовал за всю свою жизнь. Отныне при одном взгляде на пачку мороженого его всегда будет охватывать возбуждение.

Она потерла мороженым левую грудь, затем сменила позицию и снова предложила ему неслыханное лакомство. Он прикусил сосок зубами, а затем глубоко втянул его в рот. Гейл испустила еле слышный гортанный стон. Ее бедра задвигались; груди Эндрю коснулось мокрое, горячее влагалище.

Эндрю натянул шелковые путы, мешавшие ему овладеть Гейл. Он хотел прикоснуться к ней, отчаянно нуждался в этом, желал ощутить ее кожу, любить Гейл до тех пор, пока ее тело не сведет еще одна яростная судорога.

— Развяжи меня, — проскрежетал он.

Гейл отодвинулась, дыша так же тяжело, как и он сам.

— Еще рано. — Ее голос срывался от страсти.

Она снова сунула мороженое в рот, но, вместо того чтобы мучительно медленно вынуть его, начала быстро водить палочку взад и вперед. Взад. Вперед. Взад. Вперед. Ее тело слегка раскачивалось в ритме, от которого у Эндрю сразу подскочило давление.

Он больно закусил губу, пытаясь отвлечься и надеясь, что это позволит ему восстановить власть над своими чувствами.

Гейл встала на колени, отодвинулась и села между его раздвинутыми ногами, привязанными к столбам кровати. При этом ее шелковые ляжки коснулись кожи Эндрю. Все еще держа палочку мороженого в ярких вишневых губах, она протянула руку, сомкнула пальцы на восставшем члене и начала дразнить его.

Мороженое выскользнуло из ее рта. Она нагнулась и обхватила его член губами. Холодными. Мокрыми. И в то же время пламенными. Когда Гейл отстранилась, а затем снова взяла в рот его член, на этот раз не вынимая мороженого, Эндрю пронзила сладкая боль желания.

Гейл начала сосать его набухшую крайнюю плоть, заставив Эндрю выгнуться дугой и заскрипеть зубами. Его пульс зачастил как бешеный.

— Гейл… — сдавленно прошептал он, затем чудовищно напрягся и кончил, не в силах совладать с собой. Его тело сотрясали волны экстаза. Но это не остановило Гейл. Она всасывала в себя его сперму и глотала ее, пока у него не истощились запасы семени.

Эндрю попытался вдохнуть в себя воздух, но она не дала ему опомниться. Швырнув пустую обертку на тумбочку, Гейл начала целовать его тело, продвигаясь снизу вверх, а затем сунула язык в его пупок. Черт побери, от этого его бросило в дрожь, как робкую девственницу.

— Развяжи меня, — снова потребовал Эндрю. Он должен был прикасаться к ней, ощущать вкус ее кожи, любить ее!

— Нет, — пробормотала Гейл, не отрываясь от своего дела. — Слишком быстро.

Эндрю рванул шарфы, привязывавшие его к кровати.

— Хочешь, чтобы я начал тебя умолять? спросил он, когда зубы Гейл впились в его сосок.

Она по-прежнему сжимала член Эндрю и нежно массировала его, творя чудеса.

— Не хочу, — сказала она, затем подалась вперед, прижав Эндрю к матрасу, и развязала его правую руку. Даже не сняв с запястья голубой шарф, Эндрю положил свою ладонь на ее ягодицу. Тем временем Гейл начала развязывать второй шарф. Когда узел подался, Эндрю рванул Гейл к себе, приподнял и припал ртом к ее влажным половым губам.

Когда его язык вонзился в ее горячее тело, Гейл вскрикнула от наслаждения и боли. Она попыталась отстраниться, но он удержал ее, все глубже проникая в складки ее кожи и одновременно нежно покусывая их. Она сдавленно застонала, пролепетала его имя, выгнула спину и уперлась ладонями в бедра Эндрю. Он поддерживал Гейл на весу, слегка сжимал ее ягодицы и постепенно смещал пальцы к влагалищу, ощущая кончиком языка его влажное тепло.

Ничего другого не существовало.