Мег глубоко вдохнула.

— Я давала леди Марии кое-что, о чем ей не говорила, — созналась она, переминаясь с ноги на ногу.

Лицо лорда Кэри было в тени, но Мег могла бы поклясться, что он сузил глаза.

— Продолжай, — сурово велел он.

— Я поила госпожу лавандовым напитком, чтобы облегчить ее горе. Понимаете, травы лечат ум и сердце точно так же, как тело, хотя простыми отварами ей было не помочь. Но напиток нравился госпоже, так же, как и моя малиновая вода, милорд. Я тоже принимала ее от боли в животе.

Мег предприняла попытку высвободить локоть из железной хватки лорда Кэри, но тщетно, и тогда она замерла в полной неподвижности.

— Ей могло стать хуже от этой воды? — потребовал ответа его милость и склонился ближе, как будто хотел внимательнее рассмотреть лицо Мег в полумраке. — От нее тебе сделалось плохо?

— Ах нет, милорд. Я заболела бледной немочью до того, как начала пить малиновую воду. Думаю, от нее мне стало лучше. Но, к сожалению, я окрепла только к той ночи, когда госпожи не стало. Я бы ни за что не причинила вреда леди Марии. Она приютила меня и спасла мне жизнь, когда я не знала, кто я такая.

— Хочешь сказать, когда ты не знала, кто она такая.

— Нет, милорд. Я. Ее конюх и Колл, садовник, нашли меня на дороге. Меня лягнула в голову лошадь, и я ничегошеньки не помнила, кроме своего имени: ни где я жила, ни что произошло. Хотя муж леди Марии тогда болел, она приютила меня и выходила, а позднее я поняла, что знаю все о садовых и луговых травах. Но что до снадобий и зелий, мне известно только то, что всплыло в моей памяти о лекарственных травах. Я ничего не помню о ядах, клянусь могилой леди Марии.

Мег видела, что лорд Кэри сердито хмурится. Луна выкатилась из-за высокого раскидистого дерева и осветила его лицо, и девушка заметила грозные складки у него на лбу. Мег испугалась, что он ей не поверит, не отпустит ее. Быть может, он даже сдаст ее местному приставу или человеку, который приедет, чтобы конфисковать поместье.

— Это правда, милорд, — не сдавалась Мег. — И мне больно оттого, что я слегла, когда леди Марии стало хуже, потому что она так заботливо меня выхаживала, когда я чуть не умерла. Она говорила, что ей кажется, будто она родила меня, подарила мне жизнь, и я любила ее и всегда буду любить.

Лорд Кэри с удивлением посмотрел на свою руку, словно только сейчас заметил, что держит Мег за локоть. Он отпустил девушку и сделал шаг назад.

— Мне не хочется так сурово тебя допрашивать, девочка, но это важно. Скажи мне вот что. За короткое время, что ты прожила здесь, не встречался ли тебе в этих краях человек, который бы хорошо разбирался в травах? Кто-то должен был прислать сюда эту глупую девицу — кто-то, о ком она говорила, когда пила яд.

— Да, милорд. Девушка назвала ее просто «она», но на лице у нее был написан такой ужас.

Мег хотела бы поговорить с этой таинственной дамой, но умолчала об этом.

— И?.. — произнес лорд Кэри, да так резко, что Мег подскочила на месте.

— И что, милорд?

Она не хотела еще больше его раздражать, но он повысил голос:

— Ты знаешь кого-нибудь, кто мог послать эту девицу в особняк? У нас свой мед, и я не представляю, чтобы кто-то мог испортить его или подменить настоящий шафран луговым. Знаешь ли ты кого-то, кто мог такое сделать? Кого-то очень умного? Тебе есть что еще мне сказать?

— Только то, милорд, что ваша почтеннейшая матушка любила вас и всегда тревожилась о вашей безопасности.

— Ради всего святого, какое отношение это имеет к отравительнице? — взорвался лорд Кэри.