|
Вот знал бы наверняка, что мертвы, так и спокойней было бы. Или сам бы с легким сердцем уже давно богу душу отдал. Но нет, сидит во мне надежда эта и грызет. Да ты не смотри на меня так. Хоть и темно, но все же чувствую. — Да, но… Как же… — Костя, я прекрасно понимаю, что так говорить плохо. Нельзя так даже думать. Но просто представь меня на своем месте. Или себя на моем, как правильнее… — Я понимаю, но… — Пытался я, Костя. Пытался уйти. Вот тогда и пытался. Далеко ушел. Замерз так, что думал, все, смерть. Не выдержал, повернул назад. Хотел сначала через пост. Но подумал, начнутся расспросы: как на поверхности оказался и все такое. Ну и полез тем же путем. Никто даже и не заметил, что меня не было. Не хотел я свой секрет выдавать, поскольку не оставлял мысли уйти в столицу. Думал, с кондачка нельзя, надо подготовиться хорошенько: лыжами обзавестись, одежду справить получше. Припасы и все такое. — И что потом? — Готовился. Пытался еще несколько раз, да все что-то не получалось. Будто останавливала сила какая-то за городом. Дескать, вернись, а то сгинешь. И возвращался. Ненавидел себя за это, ругал на чем свет стоит, но возвращался. И с ума сходил от слабости и малодушия. От того, что поделать ничего не могу. И от понимания, что даже если заставлю себя, то в самом деле не дойду. Сдохну в пути. Вот за эти мысли я и проклинал себя. Дескать, ищу причины, чтобы не идти. Я тогда на грани был, конечно. Реально, это как раздвоение личности. Один хочет пойти, другой говорит, что это смерть. И доказывают что-то друг другу все время… даже дерутся в кровь. Помнишь, ты в клетке сидел, а Жуковский все так и сказал мне да про меня же. Как насквозь меня видел, все мои чувства. Н-да. Все так… Но были еще попытки. В последний раз я в бурю попал. Далеко не прошел. Спрятался от непогоды в подвале, как мы сейчас. Наткнулся там на вещи какие-то. И среди них были книги. Помню, долго я сидел и листал одну. Темно, читать не могу, просто страницы переворачиваю. Это успокаивало. Ну а как буря стихла, так и пошел я опять в метро наше. И книги с собой взял. Уединялся там и читал. Это, конечно, помогло мне с ума не сойти окончательно. Целостность себе вернул. Весь в чтение ушел от бед и мыслей своих. Прочитал книги, и аж запекло: надо еще. Вот как курево это. Бросить не могу, и все тут. Как наркотик. Ну и стал я выходить уже за книгами. Бродил по руинам да искал, что можно почитать. Слава богу, наша продвинутая цивилизация не отказалась от бумажных книг в пользу всяких там электронных, а иначе что бы я сейчас делал? — Волков засмеялся, но как-то грустно и обреченно. — А бумажные книги, они простые и надежные. Лежат себе и еще долго будут лежать повсюду. И оставшихся людей, наверное, переживут. Они в себе знания хранят. Мысли, сюжеты. Интересно. Другой мир. Я просто отключался. Уходил из этого мира. Никогда не думал, что книга — это такое великое чудо света. В общем, выбирался я в город. Конечно, чего греха таить, делал это после того, как охотники жертву брали. Чтобы не рисковать. Но бывало, что припечет. Сезон охотничий еще не закрыт, а читать нечего. Но мне везло, не попался. А идея пойти в столицу растворилась в чтении. И вот в прошлый сезон, аккурат перед тем, как охотники последнюю, до Марины твоей, добычу взяли, возвращался я с парой найденных книг. А уже совсем стемнело. И гляжу, в стороне отсвет какой-то. Я затаился, наблюдаю. Опять отсвет. И фонарик. Пригляделся, а там охотники. — Охотники? — снова напрягся Константин. |
