|
А украшали бы ее черепа и вот такая гирлянда. — Ладно, мрази, у меня для вас есть кое что, — выдохнул он и принялся снимать спрятанный под одеждой из шкур пояс смертника. Освободившись от ноши, которую никогда не собирался использовать для самоубийства, хоть и требовал, однако, подобной готовности от своих воспитанников, Жрец расстелил пояс на краю полотна и, мобилизовав в себе резервы сил, побежал к тому участку моста, где сохранились прохудившиеся стены и часть кровли. Бег его выглядел жалко, скорее он напоминал ковыляние доходяги. Достигнув нужного места, сектант рухнул в снег и взглянул назад. Первая тварь уже почти достигла края полотна. Пояс отсюда метрах в пятидесяти, вон он лежит. Жрец навел «винторез». Учащенный пульс и тяжелое дыхание не давали как следует прицелиться. Причем попасть надо было не в любой из прикрепленных к поясу пакетов. И даже не в гранату, которая могла от удара пули и не взорваться. Необходимо поразить пакет с весьма чувствительным гексогеном. Хлопок выстрела. Мимо. Еще один. Мимо. — Сука… твою мать… — Сектант сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул и замер, глядя в оптический прицел. Вдалеке раздались автоматные выстрелы. Это еще что такое? Не важно, черт возьми. Важно сейчас попасть… А эти выстрелы… всего лишь напоминание, что он не единственный человек на ледяной планете. Выстрел… Ослепительная вспышка, и тут же удар мощного взрыва по барабанным перепонкам. Попал! Горячий, такой противоестественный в вечном холоде ветер обдал его окровавленное лицо. Рану на щеке обожгло невыносимой болью. Рельс лопнул, но что-то стало происходить и с окружающим миром. Жрец вдруг понял, что противоположный берег, который он с таким трудом покинул, вдруг поднимается, а вместе с ним поднимаются и виднеющиеся там руины. Стало ясно, что полотно накренилось. А оглушительный треск конструкций возвестил о скором обрушении этого участка моста. Человек вскочил и кинулся бежать. На его счастье, он был всего в двух шагах от одной из опор метромоста. Полотно лопнуло как раз перед ней и, набирая скорость, полетело вниз, увлекая за собой многолетние сугробы, тот самый рельс и тварей, что пытались настичь человека. — Вот вам, чертовы отродья! — радостно закричал Жрец. Ему все удалось. Он жив, а твари издохли на льду, который не смогли пробить и тонны железобетона, полетевшие вниз вместе с ними. Жрец вытаращил глаза. Новая волна ужаса накатила на него с силой, превосходящей силу ударной волны от только что сотворенного им взрыва. Верхний край противоположного берега вдруг окрасился в черное. Тварей были десятки! Они неслись вниз, к реке. И не было никаких сомнений в том, что чудовища замыслили переправиться на территорию людей и там собрать кровавую жатву. Надо во что бы то ни стало оказаться на своем берегу раньше, чем они начнут подниматься по склону. Надо бежать домой! В подземелье! Где-то вдалеке заработал тяжелый пулемет. Ну и что? Разве может что-то остановить эту лавину ужаса? Черная сталь «ковровского оружейника-дегтяревца», как чаще всего расшифровывали краткое и безапелляционное, словно выстрел, название «корд», улеглась поперек мягкого сиденья снегохода. Штерн быстрыми, отточенными за долгие годы движениями присоединил оптический прицел. — Сколько вас, чертовы отродья? Это в каком же месте такие мандавошки селятся? — ворчал рейдер, заправляя ленту с патронами калибра 12,7 миллиметра. Теперь надо расправить сошки. Стрелять со снегохода нежелательно, ствол нагреется и попортит сидушку. Глаз прильнул к оптике, указательный палец облаченной в перчатку правой руки лег на спуск. |
