не знакомы. И я верю, что я – Элла, но меня нет в паспортной системе. Сейчас я – Рей Элеана . Она

ненастоящая, однако она – это я.

  Имя не характеризует тебя. Мы говорили об этом.

  Имя – это часть личности, которую я потеряла. Кто то просто стер мои отпечатки, и я исчезла.

– С моих губ вырывается смех, злой, почти истерический. – Возможно, это была я. Как это жестоко, когда я бы что нибудь сделала, чтобы вернуть себя назад прямо сейчас? Итак, видишь, мне нужен

холод. Дождь. Мне нужны вещи, которые подаются определению. Которые настоящие.

Его глаза вспыхивают, и до того, как я поняла, что он двигается, я врезаюсь ему в грудь, пальцы

одной руки запутаны в моих волосах, другая рука прижимает меня к нему. – Как это, по настоящему?

– шепчет он, его рот требует мой, его язык проскальзывает мимо моих зуб в глубоком ударе, который

я чувствую каждой своей частью тела. С моих губ вырывается стон, и в этот момент я и ненавижу его, и страстно желаю его. Он тоже это знает, углубляя поцелуй, его язык делает медленный

соблазнительный танец с моим языком. Я хочу бороться. Я хочу его оттолкнуть, и чем больше я не

могу, тем злее я становлюсь. Он просто продолжает меня злить. Продолжая ласкать меня своим

соблазнительным языком, продолжая заставлять меня хотеть большего. И когда он отрывает свой рот

от моего, он мягко заявляет:   Это было настоящим. Я настоящий. И ты не одна.

  Пока я не вернусь. Маттео только что дал тебе свободу.

Он наклоняет меня к перекладине, одна рука сжимается на моей голове, его нога устраивается

между моими. – И ты думаешь, что это значит?

  Я… Ты уходишь.

  Я уходил до той минуты, когда ты открыла свои глаза и посмотрела на меня в том переулке; я

просто еще не знал это. Поэтому, если ты думаешь, что это сделал я с тобой, дорогая, ты ошибаешься.

Я едва начал.

Неожиданно, но он и есть  мой герой, и это означает, что мои инстинкты довериться ему были

правильными. Это также означает, что я должна довериться своим инстинктам по поводу той коробки

и того пистолета. – Мне надо залечь на дно. Если ты можешь занять мне деньги…

  Нет. Ты остаешься со мной. Я защищу тебя.

  А кто собирается защищать тебя?

  Дорогая, у меня девять жизней, и я только использовал четыре. – Он соединяет наши пальцы.

– Пошли со мной – Он начинает идти.

Я упираюсь своими каблуками. – Нет. Нет. Остановись. Пожалуйста.

Он поворачивается ко мне, его руки обхватывают мои. – Ты дрожишь. Пошли внутрь.

Он прав. Я дрожу. – Не потому что я замерзла. Я не могу здесь оставаться. Есть вещи…

  Ты можешь, и ты остаешься. Тема закрыта.

Команда в его голосе ударяет по нерву в какой то глубокой темной части меня, и мне это не

нравится. – Ты защищаешь меня или держишь заложницей?

Его глаза сжимаются, в их глубинах желтые крапинки тепла. – Я не тот человек, который

причинил тебе боль. Я тот, кто, черт возьми, держит тебя живой, а я не могу это делать, если ты не со

мной.

  Ты не понимаешь.

  «Пожалуйста, не будь им» ,   он говорит, снова цитируя меня. – Я отлично понимаю. Ты не

можешь преодолеть страх, что я – это он.