Не как ты,   говорит он, до сих пор не смотря на меня, его тело твердое, как и его голос. –

Никто, кого я потерял, не вернулся назад.

Мои кишки закручиваются в узлы, и я отворачиваюсь, беспокоясь о семье, которую я возможно

потеряла. Нет. Я потеряла. – Мои ушли, тоже,   говорю я, мой голос ломается от осознания.

  Ты этого не знаешь,   говорит он, и наши головы поворачиваются в одно и то же время, взгляды сталкиваются.

  Знаю. Я только хочу, чтобы у меня были о них воспоминания.

  Воспоминания – враг, который никогда не умрет,   говорит он, отворачиваясь и открывает

свою дверь, оставляя меня с болью, режущей этими словами, что я четко уверена он не хотел, чтобы я

услышала. Но я услышала, и они говорят мне, погружаясь глубоко в мою душу с кровью моей потери, и укореняются. Я говорю, что хочу, чтобы моя память вернулась, но я не уверена, что я действительно

это хочу. Я отбрасываю эту мысль, когда открываю свою дверь и встаю.

Кейден находится уже с моей стороны машины, и я гляжу на него, дверь между нами. – Если

воспоминания умирают, то и умирают все, кого мы любили. У тебя с этим возможно все нормально, но не у меня.

Его челюсть дергается, но он не предлагает мне ни согласия, ни несогласия, между нами крепко

встала стена, когда он говорит:   Пошли внутрь.

Я обхожу дверь, позволяя ему ее закрыть, мой взгляд сканирует четыре мотоцикла справа от

меня, и за ними три машины с эмблемой Ягуара. – Тебя тянет на Ягуаров, или только вообще на

машины?

  Только Ягуар F TYPE, но я не отвернусь от еще чего нибудь, что бросится в мои глаза.

Мое внимание перемещается на гладкую блестящую голубую спортивную машину прямо перед

Роллс Ройсом. И я иду прямо к ней, останавливаясь у пассажирской двери, чтобы рассмотреть

изогнутый капот. Кейден шагает в мою сторону, и я поднимаю на него взгляд. – Насколько ты богат?

  Я унаследовал солидную сумму денег, и у меня есть свои деньги.

  Переведи. Ты так сумасшедше богат, это вульгарно.

Он смеется, его глаза вспыхивают грешным теплом. – Мне нравится все, что немного

вульгарно.

Я краснею, не сомневаясь, что это правда, и возвращаюсь к модному автомобилю перед нами.

– Это не Ягуар, правильно? Это гоночная машина?

  Это Пагани Зонда, и да, она предназначена для гоночной трассы. Их только делают двадцать

двадцать пять штук в год.

  Я даже хочу узнать, сколько что то похожее на нее стоит?

  Миллион долларов, больше или меньше, но в моем случае, это был подарок за хорошо

выполненную работу.

Я разворачиваюсь на месте, чтобы посмотреть на него. – Что ты делаешь, чтобы заработать

машину, как эта?

  Клиент хотел заплатить мне наличными, но я хотел машину. Это была моя цена, чтобы

выполнить работу.

Я не упускаю, как он уклонился от моего прямого вопроса, и пробую снова. – Цена за что, Кейден? Что ты делаешь?

  Я работаю на группу под названием Подземелье. Мы называем себя Охотниками за

сокровищем. Если цена правильная, и в данном случае машина была правильной ценой, мы находим

почти все для наших клиентов.

Я вспоминаю татуировку на руке Маттео, которая соответствует татуировке Кейдена.