Я останусь с ним. Это радует меня, хотя я подозреваю, он просто хочет удостовериться, что я

не поведу его на еще одну трассу по дождю и очень холодной температуре.

  Эта дорога,   говорит он, указывая на одну из дверей донжона.

Я киваю и следую за ним, смотря, как он вводит код и затем нажимает на кнопку, и массивная

деревянная дверь начинает подниматься. – Дверь защищена кодом,   говорит он мне,   с сигнализацией, если его нарушат. Я меняю код раз в неделю, и в каждом крыле есть свой собственный код. Прямо

сейчас, наш код – один девять восемь девять.

  Один девять восемь девять,   повторяю я. – Поняла. Центральная башня пустая?

  Адриэль управляет магазином коллекционных изделий высшего класса.

  Коллекционные изделия высшего класса? – спрашиваю я, когда мы заходим в еще одно фойе, с сводчатым проходом прямо перед нами, который кажется ведет к какой то гостиной. – Что ты

имеешь в виду «высшего качества»?

  Что то и всё, все товары с высокой расценкой, многие из которых достойны музея.

  Это не так выгодно, как охота за сокровищами.

  Да, ну, его отца убили на охоте два года назад, когда его сестре было шестнадцать. Она

обвиняет Подземелье.

Мы достигаем следующий этаж и входим в другое фойе, и перед тем, как он смог бы

продолжить идти вперед, я хватаю его руку и останавливаю ходьбу. – Он умер из за охоты?

  Да.

  Итак, то, что ты делаешь – опасно.

  Каждый из нас выбирает работу, которую берет, и принимает опасность, которая возникает

вместе с ней. Обычно, чем больше жалованье, тем больше риск.

  А отец Адриэля, за чем он шел?

  Документ, который доказывал, что определенная фармацевтическая компания подделала

результаты клинических исследований, чтобы получить одобрение Управления по контролю за

продуктами и лекарствами. Который я, черт подери, уверен нашелся и превратил жалованье в доверие

для Джады. Она получает его в двадцать пять.

  Сколько оно будет?

  Десять миллионов.

Я изумляюсь от изумительной суммы, которую он указывает так равнодушно. – Ты дал ей

десять миллионов долларов?

  Да. – Его рот сжимается. – Я дал ей десять миллионов долларов, но все эти деньги не вернут

ее отца, и они, черт подери, не остановили боль. – В его голосе слышится скрежет, и он бросает свой

взгляд на комнату под аркой, что означает конец темы. – Тебе надо войти в гостиную, чтобы добраться

до кухни. Она хорошо обустроена, и Марабелла, экономка, покупает все, что мне надо. Она сделает то

же самое и для тебя. У нее есть белая доска на стойке, чтобы оставлять пометки. – Он указывает на

дорожку, разветвляющуюся налево и право от арки. – Ты слева. Я справа. – Он начинает идти налево.

Я шагаю за ним следом и захожу в холодный коридор с высокими потолками. Мы проходим

мимо того, что похоже на библиотеку, и он указывает на ряд ступенек. – На следующем этаже есть

целый спортзал, если ты хочешь потренироваться. А это,   говорит он, когда мы достигаем двери в

конце нашей дороги,   твоя комната.

Это твоя комната. Слова отдаются эхом в моей голове, и снова, у меня воспоминание другого

времени и места.