Тони почувствовал, как кровь отхлынула от лица, и он махнул рукой, чтобы Хардести замолчал.

— Спасибо. Я получил представление.

— Я предупреждал, что это неприятно.

— Не очень, — согласился Тони, выдавливая из себя слова. Он закрыл рот ладонью и кашлянул. Комок не исчезал. Возможно, он не уйдет, пока я здесь, подумал Тони.

— Хорошо, — сказал он вслух. — Я услышал все, что хотел услышать.

Нахмурившись, Хардести о чем-то задумался, потом сказал:

— Не знаю, что вы ищете, но есть одна деталь, связанная с Фраем.

— Что именно?

— Это случилось через два дня, как мы отправили мертвеца в Санта-Розу. В субботу после полудня. Позавчера. Позвонил какой-то парень и сказал, что хочет поговорить с тем, кто бальзамировал тело Фрая. В субботу я работаю — выходные в среду и четверг — и поэтому взял трубку. Этот человек ругался за то, что я сделал работу кое-как. Но это неправда. Я старался, как только можно стараться при таких обстоятельствах. До того как труп попал на стол, он уже пролежал несколько часов на солнце, потом — ночь в холодильнике. А еще эти раны, да и коронер вскрывал труп. Позвольте сказать, мистер Клеменса, тело к этому времени находилось в дурном состоянии. Я имею в виду, что уже невозможно было поправить внешний вид умершего. Кроме того, я не отвечаю за косметическую часть работы. Это должны были сделать в Санта-Хелене, в похоронном бюро. Я пытался объяснить звонившему, что это не моя вина, но он мне и слова не дал вставить.

— Он не назвался?

— Нет. Он все более и более раздражался. Кричал и визжал, как сумасшедший. Я подумал, что это, наверное, родственник умершего, обезумевший от горя. Поэтому я старался спокойно слушать его вопли. Но потом, когда он зашелся в истерике, он назвался Бруно Фраем.

— Что-что?

— Да. Сказал, что он — Бруно Фрай, и предупредил, что, возможно, в один прекрасный день придет сюда и разорвет меня на части за то, что я с ним сделал.

— Что он еще сказал?

— Все. Когда он начал нести несусветную чепуху, я понял, что звонит ненормальный, и повесил трубку.

Тони после слов Хардести точно ледяной водой окатили. Он похолодел изнутри и снаружи. Сэм Хардести заметил состояние Тони.

— Что случилось?

— Я просто подумал, достаточно ли трех человек, чтобы назвать это массовой истерией?

— Что?

— Вы не обратили внимание на голос звонившего?

— Почему бы об этом спрашиваете?

— Очень низкий голос?

— Прямо грохотал.

— Такой хриплый, грубый?

— Совершенно верно. Вы знаете его?

— Боюсь, что да.

— Кто он?

— Если я скажу, вы не поверите.

— Попробуем, — сказал Хардести.

Тони покачал головой.

— Простите. Это служебная тайна.

Хардести был разочарован, выжидательная улыбка покинула его лицо.

— Мистер Хардести, вы нам очень помогли. Спасибо, что вы уделили время и любезно ответили на вопросы.

Хардести пожал плечами.

— Ничего особенного.

«Кое-что особенное как раз и есть, — подумал Тони. — Действительно, кое-что. Но, черт побери, я не понимаю, что это все значит».