— На часах кто? — произнёс Партизан и почему-то посмотрел на меня.

— Одного человека хватит. Я с разрешения командира растяжки поставлю на том входе, где проникли сюда и на разветвлениях, чтоб далеко не ходить. Санузел тут химический, скважины нет, наверно. Вентиляция проточно-принудительная. Так что по технологическим путям к нам не пройдут.

— Согласен. Бес, я с тобой пойду, а остальные отдыхайте. Через шесть часов подниму тебя, Партизан. Последнюю смену отстоишь, а то видишь, как бойцы устали, а ты более-менее держишься. Так что всё, отбой.

— Принял, командир, — спокойно ответил Партизан, выбирая себе место, где устроиться на ночлег.

— Бес, а мы сейчас с тобой пойдём, обойдём периметр и растяжки поставим, чтоб я потом Партизана предупредил, чтоб не лез, куда не надо.

Не дожидаясь, пока все улягутся, взяв с собой половину ящика с гранатами, мы вышли.

— Сначала у люка?

— Да, Заря. Сначала там две установим, потом дальше пойдём. Там самое слабое место. Если кто рядом будет, то наши земляные работы вмиг обнаружит. Правильно сделали, что аккуратно вскрыли люк, да и заблокировали сразу. Противник вскрывая долго провозится.

— Если взрывать будут, по-любому услышим, — согласился Заря.

Мне было странно, почему он — командир группы пошёл со мной, хотя у него других забот хватает, даже просто составить приблизительный план завтрашнего дня, но мы шли молча. Молча установили растяжки: одну на открытие люка, вторую в десятке шагов и третью чуть поодаль, на другой высоте.

— Смотрю на тебя Бес, — вдруг, когда мы уже возвращались назад, заговорил командир группы, — подготовка у тебя отличная, много знаешь, умело обращаешься с оружием, а если то, что захватил пленного, правда, то…

— Думаешь, соврал, что с пленным был? — перебил Зарю.

— Ды нет, Бес, но… знаешь, как нам в первые дни тяжко было⁈ И это нам ещё повезло. В о́круге были запланированы учения, как раз на начало этого месяца. Так, комдив нас за месяц отправил на резервные позиции, посменно по неделе каждая смена, чтоб, значит, проверили там всё, отточили мастерство и подготовились к учениям. Они какие-то важные должны были быть. С прибытием ни то министра обороны, ни то его зама. А как поступила команда: «Атом!», командир части подумал, что внезапная проверка боеготовности началась, а по штатке , те, кто на резервных позициях, обеспечивают пуск третьей волны. Ответно-встречный удар как раз наш дивизион должен производить ракетами шахтного базирования, что на основных позициях, а мы ж мобильные комплексы туда увели, как и предписано. Вот и укрылись в подземных убежищах, ожидая следующей команды… — тут Заря замедлил шаг и остановился, будто снова переживая те трагические дни. С разговором я его не торопил. Было видно, что ему надо выговорить, то что на душе наболело… Остановился рядом с ним, протянул флягу с водой, что подобрал себе на складах и не поленился, а сразу наполнил её водой из банок. Вкус у неё был затхлый, немного солоноватый от хранения в металлической банке, но вода пригодна для питья.

— Вот видишь, — беря из моих рук флягу, произнёс Заря, — один ты умудрился подготовиться, а мы расслабились… — сделав пару глотков, Заря протянул мне флягу обратно, — не знаю, что в первые часы творилось в голове у полковника… я только через несколько дней узнал о буквально за час поступлении множества противоречивых приказах, об одновременной потере связи.