|
Сильный ушиб, наверно. Но от чего? Окинул взглядом помещение. Слева и справа охранники бессознания, сидят обмякшей тушкой, закатив глаза вверх. Осмотрел пол. Рядом, всего-то в полушаге от меня тело того охранника, что так не вовремя отстегнул страховочные ремни. Он лежал в неестественной позе: нога невероятно вывернута в коленном суставе в обратную сторону, левая рука… такое ощущение, что выросла на несколько сантиметров. Длина разительно отличается от правой. Оторвало, что ли? А голова вывернута на сто восемьдесят градусов. Он лежал на спине, а лицо упирается в пол. Попытался дотянуться до оружия, но мешали страховочные ремни, да и прикованная к креслу рука ограничивала движения. Отстегнул ремни, чему быть — того не миновать, а такой шанс пока все охранники без сознания упускать нельзя. Осторожно, стараясь не натягивать сковывающий наручник сполз с кресла. Перегрузка постепенно отступала, слышалось шипение. Мельком бросил взгляд в единственный иллюминатор. За обшивкой корпуса бушевал огонь.
Кое-как, ногой подтянул к себе ногу анторса, спустился ниже и получил несильный удар током. — Чёрт! Наручник среагировал на натяжение, — прошипел сквозь зубы, продолжая подтаскивать тело ближе. Ухватился рукой за одежду, подтянул тело ещё ближе, дотянулся до оружия, засунул за спину за пояс. — Так, у него должны быть ключи от наручников, — принялся обшаривать карманы, как услышал чей-то стон. На мгновение прервался, оглядываясь. В том состоянии, что находились сейчас анторсы — они не противники. Можно с лёгкостью их перебить, но вот открывать огонь в замкнутом помещении из мощного боевого пистолета, чей импульсный луч с большой долей вероятности насквозь пробьёт обшивку спасательного бота — верное самоубийство. Нужно действовать тише и осторожнее. Вот сейчас освобожусь и можно будет их или задушить, или что-нибудь придумаю… — Так, есть, — обрадовался, отыскав прямоугольную пластину-ключ от наручников. У соседей, что постоянно располагались справа и слева от меня их нет. И это я знал точно, потому что при посещении санкомнаты меня всегда отстёгивали или капитан конвоя, или тот, что сейчас мешком с костями лежал на полу. И это правильная мера предосторожности. Даже если нападу ночью на тех, кто рядом, то всё равно отстегнуться не получится. Пусть и завладею их оружием, и убью всех присутствующих, но наручники изготовлены из такого прочного сплава и такой причудливой формы, что, использовав оружие, я скорее отстрелю себе руку, чем без потерь освобожусь. Вернулся в кресло и лихорадочно вставил пластину-ключ в замок наручников. «Лишь бы сработало», — думал, смотря как замигали разноцветные огоньки-индикаторы. Тихий щелчок и… — Все живы, доклад! Лейтенант, почему не на месте⁈ «Чёрт! Не успел». Едва успел накинуть на себя ремни безопасности и опустить голову вниз, имитируя, что нахожусь бессознания, как анторсы стали приходить в себя и докладывать о состоянии. Казалось бы, небольшая физическая нагрузка, но при повышенной перегрузке заставила попотеть. Сердце стучало как отбойный молоток, а раскрасневшееся лицо было не спрятать. — Эй, хоск, очнись! Ты живой⁈ — меня толкнули в бок. Пришлось прекратить притворяться и поднять голову. — Да, что случилось?.. А это кто⁈ — встрепенулся, указывая на лежавшего рядом с моим креслом тело. — Труп лейтенанта, — пояснил сидевший рядом, — не повезло. — Лётчик, ты как? — вновь услышал голос капитана. Он сидел так, что за сооружением, что находилось в центре, его не было видно, впрочем, как и ашш Сошша Хааш. — В норме. Скоро посадка, так что не расслабляйтесь. Приземление будет жёстким. Сильно тряхнуло. Я едва удержал руку на поручне, чтобы раньше времени не выдать, что нахожусь без наручников. |
