— Извините, ашш Сошша Хааш, но только что поступило сообщение, что Совет Живых переносится на неопределённое время, — произнёс стоявший возле переговорного устройства помощник. — Причина не сообщается, но я уточню.

— И уточни, как я могу встретиться со своими людьми, — обернувшись к помощнику, отвёл взгляд от генерал-командующего. Это выглядело ни как я проиграл моральную схватку, а наоборот, отдал приказ, требующий исполнения…

Опять коридор. Я, в сопровождении ашш Сошша Хааш, клон-солдат и нескольких принцев крови, не пожелавших оставлять со мной наедине истинно живого, неторопливым шагом шли в сектор, где содержались пленные. Меня сначала хотели просто провести в каюту визуального контроля и продемонстрировать видеоряд, но я настоял на встрече в живую. Мало ли они какую запись мне покажут.

— Пленные женского пола содержатся отдельно в каютах на двести-триста особей, — пояснял присоединившийся к нам кто-то из истинно живых, — так как прошло мало времени с прибытия, то действует карантин, и я бы не рекомендовал входить внутрь.

— Чем они занимаются, как кормят?

— Занимаются в основном изучением языка. Это первоочередное. Кормят стандартно по второй категории, — и видя, что я не понял, тот торопливо продолжил, — обычный двухразовый рацион, приготовленный синтезатором для обслуживающего персонала нефизического труда.

— Это как в камере?

— Нет, разнообразнее. Ведь им предстоит ещё полное медицинское обследование.

— А если кто не пройдёт его?

— Ну, тогда…

— Не продолжай, — не стал нагнетать обстановку, итак излишне находился в взвинченном состоянии, а когда эмоции застилают разум — это не к добру. Невозможно принять взвешенное и правильное решение. С другой стороны, я корил себя, что не поднял вопрос о пленных на Совете Живых, не настоял на том, чтобы их если не освободили, что в этих условиях невозможно — такое количество чужих на борту, пусть и большого корабля всё равно мина замедленного действия и оставлять их без присмотра, и без дела недопустимо с точки зрения безопасности, а отправить назад, на Землю, так её сначала надо освободить от шнахассов.

Мы остановились у неприметной двери. Я шагнул ближе, но она как привык не открылась.

— Карантин, дверь заблокирована ещё на пять универсальных суток, — пояснил сопровождающий. Непроизвольно пальцы сжались в кулак, и я резко обернулся.

— Дверь заблокирована принудительно с таймером. Внутрь не может никто войти и выйти.

— Так со всеми… группами?

— Да. Те, кто пройдут карантин первыми помещение откроется через универсальные сутки.

Обернулся к двери. На стенке я заметил какое-то устройство и ткнул в него пальцем: «Что это?».

— Модуль визуального контроля, — ответил сопровождающий и экран включился. Я прильнул к нему.

Просторное не менее двух сотен метров в длину помещение. По периметру вроде кровати, но непонятной конструкции. А в центре, по группам из десяти-пятнадцати человек вокруг какого-то прибора сгруппировались люди. В одинаковых бесформенных балахонах не зная, что это женщины, сразу бы и не определил их пол. Если только по длине волос. Что захватывала камера, они сидели, смотря на мигающий прибор и почти не шевелились.

— Изучают язык. Программа рассчитана на шесть универсальных суток с перерывами на сон и приём пищи.

Я вновь уставился в экран и более внимательно всмотрелся в картинку. В помещении я заметил и темнокожих, и женщин европеоидной расы, и круглолицых с узкими разрезами глаз.