— Мне надо к капитану корабля, а я не знаю куда идти, — попробовал изобразить растерянность. Вдруг прокатит.

— Капитан в рубке. И он вряд ли кого к себе вызывает во время полёта.

— Ко мне приходил офицер-лейтенант, не знаю, как его имя, потом я разговаривал с офицером в отдельной каюте, и он отправил меня к командиру корабля, а сам сказал позже придёт. Есть важная информация, что срочно необходимо передать командованию.

— Офицер-капитан Конта́тис приказал?

— Не знаю, он не представился, — ответил, смотря честными глазами, не моргая, на собеседника. И он первым отвёл взгляд.

— Тебе налево по лестнице на уровень выше, потом направо, затем первый поворот налево и снова направо до конца.

Ни отвечать, ни как-то жестом проявлять благодарность не стал — неизвестно, какие у них привычные жесты и уставные порядки. Спокойно развернулся и пошёл к лестнице.

Я торопился. Не знаю почему, но обострилось чувство опасности. Я чуть ли не бегом, перепрыгивая через несколько ступеней поднялся на уровень выше и чуть сбавив темп пошёл по коридору. Поворот. Ещё один поворот и у самой двери, где как мне сказали находится капитанская рубка, замечаю офицера посыльного, что приходил в медотсек, а рядом с ним Поскан, что-то торопливо говорит и экспрессивно жестикулируя объясняет…

Глава 24

Время вновь уплотнилось. Мне показалось, что разделявшее нас в двадцать метров расстояние я преодолел за считанные мгновения. Я видел, как медленно поворачивается в мою сторону офицер-лейтенант, как его глаза закрываются, моргая, а я уже стою возле и наношу удар клинком в область печени. Зрачки Поскана медленно увеличиваются в размере, рот открывается в немом крике, но и он получает свою порцию смерти. Тела ещё стоят. Хватаю за форму офицер-лейтенанта, переворачиваю лицом к двери. Одной рукой поддерживаю чтобы тот не упал, а второй, что с клинком, беру за кисть и прислоняю его ладонь к панели управления дверью. Та медленно, очень для меня медленно начинает открываться. Удерживая тело достаю из кобуры личное оружие. Клинок перекладываю в левую руку, пистолет в правую и тут время ускоряет свой бег. Тело Поскана — собаке собачья смерть, падает. Не доверял я ему. Слишком неадекватно для кадрового военного он вёл себя. Предавший раз предаст и второй, и третий. Он выжидал и нашёл время и место, когда предать вновь. Скажите жизнь любил, так все её любят и хотят жить.

Дверь открывается и я, отбрасывая тело офицера, шагаю внутрь капитанской рубки. Дверь за мной закрывается. Шаг вперёд и в сторону влево. Вскидываю оружие.

Помещение пять на восемь метров. Справа и слева друг за другом занятые экипажем места. Впереди отдельно два рядом места, как понял пилотов. Вскидываю оружие и начинаю стрелять, мысленно молясь, чтобы оружие не дало осечки.

Семь выстрелов — шесть трупов. Один, тот в кого стрелял последним успел встать с места и попробовать укрыться, но второй заряд попал в цель. Вытер пот со лба.

— Не расслабляйся, нужно провести контроль и поднять аппарели, — оглядываясь, бормотал себе. То, что кто-то выжил в скоротечном бою я сомневался. Стрелял практически в упор с расстояния пары метров в неожидающих атаки, но контроль нужно произвести, проверить, может кто и получил заряд в область сердца, но по какой-то причине выжил. Мог бы стрелять и в голову, но тогда у противника возрастёт шанс отклониться от выстрела.

Экипаж — шестеро, а это восемь-девять секунд и за это время, особенно последняя цель, может изменить положение, что и вышло. Пилот, в которого стрелял последним так быстро выскочил из своего кресла, что первый заряд прошёл мимо. Но вторым я в него попал, вот только не был стопроцентно уверен убил или нет.

Осматривать, пробовать пульс не стал.