Сколько так продолжалось я сбился на четвёртой экзекуции. Я был на грани. Моё сознание путалось. Я осознавал себя капитаном Гленом, я осознавал себя Геной Бесом, я осознавал себя мелкой букашкой, что ползёт по тушке какого-то крупного животного и последнее ощущение всё чаще становилось основным. Я терял рассудок. Моей силы воли сопротивляться химическим раздражителям не хватало, но прошёл день, а меня не трогали. Я это понял, потому что сильно захотел есть и пить. Я мучился от жажды и с нетерпением ожидал, когда организм исчерпает свои и так подорванные резервы, и я умру от обезвоживания. Смерть конечно не из приятных, но частица сознания, что во мне теплилась от моих слитых воедино «Я» говорило, что это единственный выход закончить страдания.

Когда дверь каморки открылась, а внутрь кто-то вошёл я спокойно лежал на тощем матрасе и с умиротворением ожидал смерти. Вошедший меня не тронул. Я только слышал, как что-то оставили на полу. Открыл глаза. На подносе стояли две ёмкости, но я не пошевелился. Продлевать мучения я не хотел. Скорей бы…

Когда в следующий раз ко мне вошли, то у меня не было сил открыть глаза. Я только слышал го́вор, а слова обессиленный от голода мозг не разбирал, они сливались в тихий, то начинающийся, то прекращающийся гул.

Мне что-то вкололи. И я понял, что мучения не заканчиваются…

— Переодевайся и пошли! — первое, что услышал, когда питательные вещества стали растворяться по телу, а мозг напитался глюкозой и начал медленно, нехотя соображать…

* * *

[1] Йеллоустонская кальдера (Кальдера — обширная циркообразная котловина вулканического происхождения округлой формы, часто с крутыми стенками и более или менее ровным дном) — вулканическая кальдера расположена в Йеллоустонском национальном парке на северо-западе США. Часто называется Йеллоустонским супервулканом из-за огромных размеров.

[2] БПА «Нептун» — беспилотный подводный аппарат «Нептун» с ядерной двигательной установкой, несущий термоядерный заряд. Предназначен для уничтожения прибрежных целей.

Глава 28

— Что ж товарищи, остался последний вопрос повестки дня. Товарищ Борисов, прошу, — большое совещание с участием Президента подходило к концу. Последним вопросом повестки дня стояло материально-техническое обеспечение убежищ и когда докладчик собирался начать, в малый зал для совещаний торопливым шагом вошёл дежурный офицер. На него мало кто обратил внимания, так как во время совещания неоднократно кто-то из адъютантов входил, передавал записки, но в этот раз дежурный офицер передал записку лично Президенту.

— Я коротко. Основные моменты и цифры по материально-техническому обеспечению «Метро-4000» и его веток находятся в раздаточном материале, который вы получили, — начал комендант убежища, но его перебил Президент.

— Извините, товарищ генерал-майор. Получена важная информация, решение которой не требует отлагательств. Считаю, что ваши предложения приняты в полном объёме и на этом завершим совещание в расширенном составе. Через пятнадцать минут в Малом зале совещаний прошу собраться руководителей и заместителей военно-технического, экономического и научного блока…

— Что случилось? — когда выдался перерыв, Шевцов вышел из зала и подошёл к Жарикову, который не присутствовал на большом совещании.

— В смысле?

— Только что Президенту передали записку, и он завершил совещание, приказав собраться малым составом через пятнадцать минут. Ты, кстати, присутствуешь.

— Не знаю, — пожав плечами, ответил Жариков, но заметил идущего торопливым шагом в их сторону адъютанта Шевцова, а следом за ним и своего адъютанта, и сердце его ёкнуло…

— У тебя тоже про выборы Председателя? — прочитав записку, осведомился Шевцов.