«Вот это я понимаю продуманная система безопасности!», — непроизвольно похвалил противника за проработанную до мелочей охрану РКП. Ладно подобраться к основному входу в РКП трудно, но выполнимо, но вот дальше начинаются танцы с бубнами. Шлюзовая камера при входе с ограниченным и явно малым пропускным числом боевых единиц — это, во-первых. Видимо поэтому отряд Новта́ски так долго собирался, концентрировал силы на рубеже. Во-вторых, при выходе встречает подготовленная огневая точка, сектор обстрела которой вход и бо́льшая часть коридора. В-третьих, все двери закрыты, и они не выглядят хлипкими, что с одного пинка откроешь. В-четвёртых, не удивлюсь, хотя это излишне, что входная группа каждого помещения оборудовано тамбуром, где поместится только один боец.

Как только дверь за мной закрылась и щёлкнул замок, так практически сразу стала открываться следующая дверь. Я приготовился увидеть большое, уставленное специфическими приборами и мониторами слежения помещение, но оно оказалось на удивление небольшим, даже можно сказать маленьким, и скорее походило на кабинет, чем на общий зал контроля и управления.

— Проходите, — произнёс… не знаю, то что передо мной особь мужского пола — это точно, но какую расу он представляет я так толком не разобрал. Слишком сборная солянка на корабле-станции из всяких лога́ндцев, нво́сков, доска́ков, тома́нцев и коха́нцев. Но что он не представитель шнаха́ссов и не гона́к, я определил точно. Слишком этот, на вид, слегка за сорок мужчина смахивал на землянина. Правильные черты лица, естественно светлый, но не бледный или бледно-серый цвет кожи и не скажешь, что в ограниченном пространстве станции отсутствует естественное освещение. А мужественный взгляд, аккуратная стрижка и ухоженная борода ввели в заблуждение. Вдобавок, тёмно-синий мундир привычного покроя с, правда, незнакомыми знаками различия. В первую секунду, когда его увидел подумал, что предстал перед командиром нашего батальона, так он сильно походи́л на него. Но что обрадовало, в помещении оказались одни.

— Представьтесь! — не вставая с места, произнёс командир.

— Офицер-капитан Хова́тис.

— Я это уже слышал. Идентификатор, номер части к которой приписаны, от кого получили приказ, кто ваш непосредственный командир? — засыпал вопросами офицер.

— Коммуникатор вышел из строя во время боя, — делая шаг, начал плести чепуху. Я остановился практически по центру небольшого кабинета четыре на пять метров и до оппонента мне оставалось не более трёх метров. Вот только я не решился сразу броситься на него, так как он находился за массивным столом и одной его руки не видел. Скорее всего она сейчас лежит на тревожной кнопке или сжимает рукоять оружия, и второе вероятнее. Своё личное оружие мне пришлось оставить возле шлюзовой камеры и в наличии у меня только подаренный ашш Сошша Хааш боевой клинок. При всём желании противник среагирует быстрее, пока я буду извлекать клинок и метать его. Впрочем, боевой нож принца крови не метательное оружие и промахнуться с такого расстояния вполне вероятно, — приказ о выступлении и поступлении в ваше распоряжение отдан лично старшим командиром полковником О́нто Буса́ти… — на последней фразе я выдержал паузу, зная, что имя этого офицера оказывает специфическое воздействие на нижестоящих офицеров и, к счастью, не ошибся, потому что далее мне просто-напросто нечего говорить. Дальше ни на один поставленный вопрос я не знал ответ, а оппонент так и продолжал сидеть за столом.

— Полковник теперь курирует оборону «Охану»⁈ — удивление промелькнуло на лице командира. И я понял, что сказал что-то не то, но отступать было некуда.

— Не могу знать! — ответил и сделал шаг вперёд, вытянулся и расправил плечи.

«Надо, если всё получится, какого-нибудь офицера-солдафона оставить в живых, чтоб просветил про местный Устав воинской службы, если таковой имеется, хотя, вроде кто-то из встреченных ранее говорил, что Устав существует, но не действует или не действовал», — сделал для себя пометку на память.