— Я в курсе, но не бери в голову. Ноль пятьдесят третий правильно поступил, пусть и осудили его, но….

— Понял, не продолжай, — прервал директор речь собеседника.

— Ладно, Степаныч, пора мне. Со всеми, с кем хотел, поговорил. Поехал я назад, кабинетную пыль глотать.

— А ты почаще приезжай, — хотел взбодрить собеседника директор, но осёкся, — хотя, куда приезжать-то. Скоро нас всех разгонят.

— Не разгонят, а отправят в отставку, на пенсию. Заметь, снова на пенсию.

— Понял-понял, Иваныч. Ладно, прощай. Скорее всего больше не увидимся…

Последнюю ночь я лежал в своей кровати и не мог долго уснуть, ворочался. Завтра утром предстоит выйти за ворота дома, где прожил без малого двенадцать лет. Не будет больше ехидных нравоучений Шпинделя, дружеских подначек друзей, а главное не будет возможности у кого спросить, как поступить в том или ином случае. Но ещё в детстве я поставил себе цель и первый шаг сделал, сдал вступительные экзамены, и совсем скоро поступлю в военное училище…

— Генка! Генка! — услышал шёпот снизу двухъярусной кровати. Перекинулся, посмотрел вниз, ответил:

— Чего тебе, спи!

— Я хотел спросить, ты же завтра уходишь, если я твоё место займу, ничего?

Среди старшеклассников считалось престижным иметь койку на втором ярусе. Хотя места хватало расставить кровати в один ряд, но своей комнатой мы настояли оставить двухъярусные кровати.

— Борька, тебе через неделю тоже уходить, сам же говорил, — не понял просьбу друга.

— Так это через неделю. И ещё, ты почему с Софой не попрощался, она ждала тебя сегодня весь вечер после ужина в библиотеке.

— Спи давай! Если хочешь, завтра займёшь кровать, — шикнув, ответил, прекратив разговор, но… София, Софочка или на иностранный манер Софи́. Она младше, но поступили мы сюда примерно в один день. Я на неё тогда обратил внимание. Она стояла, утирая слёзы возле двери, не зная, как её открыть. Воспитательница куда-то отошла и вот так с ней подружились. Виделись редко, разные возрастные группы. Она на четыре года младше, но потом, когда подросли… Она стала такой… такая вся миниатюрная, с большими, открытыми глазами и длинными светлыми волосами… Да, наверно зря с ней не попрощался, но я завтра уйду, а она…

Проснулся раньше, чем обычно. Мне на вокзал к девяти часам, а машина будет ждать в восемь. Встал, пошёл умываться. Время пролетело быстро и через час я стоял на крыльце с вещами ожидая машину, что отвезёт меня на вокзал.

— Гена! — услышал окрик, обернулся. Это Виталий Сергеевич шёл по дорожке.

— Доброе утро.

— Пришёл проводить тебя. Не против? Вот и хорошо. Машина сейчас прибудет. Вещи все собрал? На карточку подъёмные перевели? Документы не забыл? — пожилой тренер сыпал вопросами, но видя, как я на все его вопросы киваю, расслабился. Он продолжал что-то говорить, а я, мельком взглянув на окна женской половины общежития, замер. В окне, махая своей рукой стояла София.

— Геннадий? — вывел из завороженной задумчивости незнакомый голос.

— Да, — ответил, оборачиваясь.