— День добрый, Северный ОУР беспокоит. Фадеева можно услышать?

Игорь — друг Волгина. По удачному стечению обстоятельств именно он занимался убийством Гмыри. К раскрытию не приблизился, но определёнными сведениями обладал.

— Через три месяца.

— О как!

— Командировка.

— Чечня?

— Да. Позавчера его проводили. Что-нибудь важное?

Акулов, помешкав, кратко объясняет суть дела, но незнакомый коллега не может помочь:

— Я краем уха слышал об этой истории, но тогда ещё здесь не работал… Боюсь, что придётся ждать Игоря. Кроме него, вряд ли кто знает все досконально…

Обложившись справочниками, Акулов звонит в город Сясьстрой. Соединиться с местным отделом милиции удаётся на удивление быстро. Слышимость великолепная и, что ещё более важно, на том конце провода оказывается человек, готовый помочь.

— Сделаем! — бодро заверяет он, как только Андрей заканчивает излагать просьбу. — Тебе как срочно надо?

Акулов смеётся:

— Как всем!

— Сегодня уже поздновато. Завтра до обеда я тебе перезвоню. Так сгодится?

— Пойдёт.

Андрей кладёт трубку и улыбается. Напряжение, оставшееся после посещения Южного кладбища, пропадает. Как мало, оказывается, надо! Всего лишь краткий разговор с неравнодушным человеком. Которого он, скорее всего, никогда не увидит.

Настроение портится очень быстро.

В коридоре Андрей видит Кашпировского под ручку с женщиной. Дородный подполковник одет в форму, она — в блестящую чёрную шубу и шляпу, поля которой колышутся при движении. Женские шляпы Акулов не переносит, хотя и может признать, что иногда это бывает красиво. Отворачивается, запирая дверь кабинета, и слышит игривый голос:

— Добрый вечер, Андрей Витальевич!

Смотрит, с трудом узнает. Они встречались один раз, в гостях у Машиных знакомых. Как же её зовут? Не Брунгильда, а… Точно, Ядвига!

— Вечер добрый, — он вытаскивает из замка ключ, ставит печать.

Кашпировский смотрит на него неодобрительно. Соперником, что ли, считает? Смешно! Знал бы, что они здесь пойдут, — посидел бы ещё в кабинете.

Подполковник хочет пройти мимо, но Ядвига его останавливает. До Акулова метров пять, говорят они тихо, так что слов не разобрать, но и без того понятно — прощаются. Инициатива — её. Кашпировский целует женщине ручку и топает дальше по коридору. Проходит впритирку к Андрею. Женщина ждёт. На плече сумка, в руках перчатки, одно колено чуть согнуто. Шляпа отбрасывает тень на лицо, но видно, что «психологиня» слегка улыбается. В зависимости от ситуации, такую улыбку можно назвать и насмешливой, и многообещающей.

— Удачно мы встретились, — говорит женщина, пристраиваясь рядом с Андреем; стучат каблучки, она просит: — Нельзя ли потише?

Акулов сбавляет шаг.

— Вы ждали меня?

— Не совсем. Но увидела и решила воспользоваться удобным случаем. Нам надо поговорить. Вы на машине? Вот и отлично, заодно меня подвезёте.

Они садятся в «восьмёрку».

— Попали в аварию?

— Не повезло.

Пауза, которая словно бы заменяет слова «рано или поздно это непременно должно было случиться».

Акулов выруливает со двора РУВД.

— Куда дальше?

— Подвезёте до дома? Это недалеко, так что не надо спешить. Езжайте помедленнее.

Андрей думает, что начало разговора не соответствует стандартным просьбам о консультациях в сложных житейских вопросах, с которыми частенько обращаются знакомые. Что-то другое, скорее всего — связанное с их единственной встречей.