— Громова приходила?

— Полчаса назад ушла.

— И что она?

— С луны свалилась.

— Я бы удивился, если б было иначе.

— Почему? Бывает, у бандитов и разговорчивые вдовы остаются…

В палате находилось пять человек. Она, ещё три женщины-пациентки и молодой человек симпатичной наружности.

Юра.

Юрий Борисович Лапсердак. Бывший бандит и неудавшийся предприниматель, ныне — жених Вики.

Он сидел у кровати и держал Викторию за руку. И он, и она улыбались. Лапсердак — мужественно. Виктория — с надеждой и восхищением. Они не объявляли о помолвке, но Андрею давно стало ясно: свадьба состоится, как только позволит состояние здоровья сестры.

Будущий зять его не радовал. Слишком тёмное прошлое, слишком неопределённое будущее. Приехал из Санкт-Петербурга, ввязался в афёру с заводом тяжёлого машиностроения. Друга, стоявшего у истоков этой афёры, убили, после чего Лапсердак как будто бы взялся за ум. Андрей считал, что Виктория достойна лучшего мужа. Проблема заключалась в том, что далеко не все его принципы находили понимание у Виктории. В частности, его работа. Правда, после гибели подруг и собственного ранения отношение изменилось. Но разногласия, тем не менее, оставались.

Андрей провёл небольшую проверку и выяснил, что к Ю. Б. Лапсердаку официальных претензий у властей нет. Во всяком случае, в розыск его никто не объявлял, да и петербургское управление на запрос Акулова ответило, что не располагает каким-либо компроматом. Претензии могли появиться, сообщи Андрей куда следует о некоторых фактах, ставших ему известными из рассказа самого Юры. Тот был достаточно откровенен, когда они познакомились — через несколько дней после ранения Вики. Откровенен настолько, что, наверное, сильно об этом жалел. Можно было поспорить, что его не единожды мучил вопрос: как оперативник, имеющий репутацию честного специалиста, распорядится полученной информацией.

Андрей не распорядился никак. Поначалу обманывал себя тем, что сперва надо разобраться с другими проблемами, а эта может и подождать. Не первостепенной важности дело! Да и сгоряча решать его нельзя. Нужно все хорошенько обдумать… Разобрался. Остыл. Не один раз подумал.

Ничего не решил.

Как-то поговорил с Волгиным. Сидели, выпивали… Выслушав, Сергей отреагировал сразу: «Приглядись повнимательней. Если ничего нового нет, то о старом можно забыть. В конце концов, представь, как твои действия воспримет сестра…»

— Привет! Как себя чувствуешь?

— Здравствуй, — Юра поднялся навстречу, протянул для пожатия руку.

Он перестал улыбаться и теперь выглядел очень серьёзным. Надёжным. Словно лишний раз хотел подтвердить: «Не волнуйтесь. Со мной Вика будет как за каменной стеной. Я смогу обеспечить наше общее будущее».

Хотелось бы верить…

Ирина Константиновна, мать Андрея и Вики, поначалу приняла Юрия сдержанно. Присматривалась, много расспрашивала. Андрею было известно, что Юра был с ней достаточно откровенным, но ряд фактов из биографии утаил — по согласованию с Викой. Уличать его Акулов не стал, согласившись с аргументом сестры: «Не будем лишний раз волновать». А недавно Ирина Константиновна как-то заметила, что Юрий импонирует ей больше всех остальных претендентов на руку дочери.

— Послезавтра выписывают.

— Точно?

— Доктор сказал, что теперь не о чем беспокоиться. Дома поправлюсь скорее.

Лапсердак предложил Акулову свой стул — все остальные стулья в палате были заняты. Акулов отказался.

— Ты торопишься? — Виктория положила обе руки поверх одеяла. На локтях темнели многочисленные следы от уколов.