— Ну как тут можно работать?!

Рябой сержант Леха, все это время, невзирая на холод, наблюдавший за ними с крыльца, ехидно спросил:

— А ты пепельницу вытряхивал?

— Пшел ты!..

Сержант рассмеялся и скрылся за дверью.

Шитов долго присматривался к «восьмёрке» Андрея, переводил взгляд на зелёный «паджеро» и, наконец, тихо вздыхал.

— Придётся на моей ехать, — по его голосу можно было подумать, что Иван, как правило, отстреливается из пулемётов и шансов сохранить джип нет никаких.

— А пешком далеко?

— Семь километров. Я ключи в кабинете оставил. Сейчас принесу…

— Здесь хотя бы летом есть дорога?

— Там, где коттеджи — бетонка. А здесь — кому это надо? Электричество-то не во все дома подведено!

Окрестный пейзаж был виден плохо. Фары машины высвечивали только сугробы и контуры домов. Один раз от джипа шарахнулся пешеход; Андрей так и не понял, откуда он взялся. В снегу, что ли, спал?

— Нажрутся, как свиньи, — без злобы высказался Шитов.

Когда половина пути осталась за спиной, дело пошло веселее. Машина больше не вязла, скорость поднялась до пятидесяти километров, стали попадаться фонари и освещённые окна домов.

— Ты местный? — спросил вдруг Акулов.

— Нет, — Шитов помедлил с ответом, — не местный. Судьба занесла.

— Но живёшь здесь?

— Куда же мне ещё деваться? Только в той стороне, — он указал большим пальцем обратное направление. — А здесь приличные люди не водятся. Все такие, как Ваня. Он, правда, самый из них отмороженный…

Нужный дом стоял в конце улицы. От соседних он мало чем отличался. Такая же двухскатная крыша с антенной, фасад в три окна, крыльцо со ступеньками. Участок опоясан штакетником, деревьев и кустов мало, в дальнем углу — сарай с просевшим навесом, под навесом — белела машина.

— Ванькина тачка, — пояснил Шитов, останавливая джип. — Спрашивается, на какие шиши он её взял? Ведь ни одного дня нигде не работал…

В доме все окна светились, сквозь щели в занавесках была видна мебель, всякие другие бытовые предметы, но ни одного человека.

— У них есть собака?

— Боишься? Тут у всех есть собаки, — Шитов первым подошёл к калитке. Она оказалась не заперта, от сильного толчка воткнулась нижней планкой в сугроб и застыла в таком положении. На ходу Шитов переложил пистолет из-за пояса в боковой карман бушлата.

Собака ни залаяла, ни набросилась исподтишка — вообще ничем не проявила себя. Чернела конура, блестела, извиваясь по земле и уходя в темноту, толстая цепь, но самого животного не было видно.

В дом вошли тихо. Шитов распахнул дверь, сорвав её с крючка.

А дальше не повезло…

Иван был в верхней одежде, стоял посреди кухни и пил воду из большой банки. Жадно пил, запрокинув голову, капая на кожаную куртку. Рядом, с полотенцем в руках, замерла мать — неприятная толстая женщина в бигудях и халате, живое олицетворение доперестроечных карикатур на торговок пивом. Среагировала мать быстрее сына. Повернулась, прищурилась, глядя в плохо освещённый коридор.

Узнала Шитова.

Узнала и хотела что-то сказать…

Звериное чутьё не подвело Ваню. То ли увидел, то ли почувствовал — запустил банкой в ментов и рванул в угол кухни, где была ещё одна дверь, ведущая прямо в комнату.

И Шитов, и Акулов пригнулись, так что банка разбилась об стену, обдав спину Андрея водой и стеклом.