— Выпить хочешь?

— Обойдусь.

И опять повисла тишина. Она была густая, давящая.

Акулов думал о том, что подозреваемый ушёл исключительно по его личной вине. Дело не в неудачной погоне — в безграмотной организации задержания. Трудно, что ли, было собрать ещё несколько человек и оцепить весь участок? Нет, обиделся на всех (на кого?) и попёрся один! Рассчитывал притащить Ваню в поселковое отделение и позвонить в своё РУВД: я его взял, присылайте конвой. Герои-одиночки хороши только в фильмах. А в жизни раскрытием преступлений должна заниматься система.

Машина вползла на пригорок. Напротив отдела Шитов притормозил, задумчиво посмотрел на Акулова и не стал поворачивать. Повёл «паджеро» дальше, вдоль заснеженной рощи, а потом по берегу озера. Сильно трясло — дорога была покрыта наплывами крепкого льда. Андрей взялся за верхний поручень, вжался в спинку сиденья и стиснул зубы — укушенное место болело. Представил, как будет смеяться над его травмой Волгин…

— В посёлке мы сейчас его не найдём, — сказал Шитов. — Здесь тысяча нор, куда можно спрятаться. И ни в одной его не сдадут.

— Да? Куда же мы тогда едем?

— Поговорить с одним человечком.

«Человечек» жил в страшной хибаре, некогда представлявшей собой летний дом. Крыша просела, окна заколотили фанерой. Для утепления и ремонта использовалось все, что оказывалось под рукой: разнокалиберные доски, железки, двери от грузовика, картонные коробки. Неогороженный участок вокруг жилища был гол и ровен — казалось, под снегом нет ни одной живой веточки. Цепочка свежих следов тянулась от дороги к входу.

— Дома…

— Не побежит?

— Прежде не бегал…

Акулов чертыхнулся.

Обошлось без новой погони.

Дом Ивана смотрелся настоящими хоромами по сравнению с халупой, в которой они оказались. Холодно, сыро, убого. Повсюду грязь. Вонь. «Человечек» — в свете единственной слабенькой лампочки определить его возраст было почти невозможно, могло показаться, что ему и двадцать, и сорок пять лет — говорил тонким голосом и вздрагивал от опасений, что его станут бить. На койке в тёмном углу ещё кто-то лежал, накрытый кучей тряпья.

Шитов свидетеля не стеснялся:

— Мне нужен городской адрес Ивана.

— Кого?

— Ты меня понял. Ивана.

— У него и спросите…

— Я у тебя спрашиваю. Вчера ночью ты подломил ларёк на Косой линии. Скажешь адрес — кражу прощу.

«Человечек» намотал на кулак сопли. За его спиной, на переносной электроплите, что-то булькало в грязной кастрюле.

— Будешь спокойно жить до следующего раза.

И Шитов, и его визави знали, что этот раз наступит не позже, чем завтра.

— Деревенская, шестьдесят два. Третий этаж.

Шитов чуть усмехнулся:

— Квартира?

Заминка.

— Десятая.

— Не врёшь?

— Вы же снова придёте…

На улице, открывая «паджеро» и глядя на свои руки, Шитов прокомментировал:

— Он мой ларёк взял. Пункт приёма металла. И все уже куда-то сбагрил. Жаль парня, из Чечни убогим вернулся…

Сели, поехали.

— Если Иван где-то в посёлке — я его наверну. Но думаю, что он в город подался. Запомнил адресок? Проверь обязательно. Позвони, когда его возьмёшь…

— Пиво пил.

Маша заметила неладное, как только Акулов снял куртку. Заехав в РУВД, он привёл одежду в относительный порядок. К боли привык ещё раньше, так что уже не хромал и не боялся резких движений.