По Северному шоссе в сторону города мчались, обгоняя всех, две машины.

Впереди шла не в меру резвая «пятерка», за ней – черная «Вольво-740». Тимур все время посматривал в зеркало и только успевал уворачиваться от ставших вдруг медлительными машин, двигавшихся в том же направлении. «Вольво» следовала за ним, не отставая. Скорость была около ста тридцати, и адреналин плескался в Тимуре на уровне бровей.

Наконец впереди показался пункт ГИБДД.

В другом случае Тимур, возможно, и остановился бы рядом с ним, чтобы попросить помощи у ментов. Но «беретта» за пазухой делала это крайне нежелательным. А кроме того, Тимур понимал, что в этой ситуации от продажных ментов толку никакого.

Поэтому он не обратил никакого внимания на выскочившего из будки гаишника, который свистел и резко взмахивал полосатой палкой, будто встряхивал градусник. Пролетев мимо него на расстоянии сантиметров двадцати, Тимур с трудом увернулся от «Москвича» с корзинами на крыше, который в это время отъезжал от поребрика, и не увидел, что произошло через несколько секунд.

Оскорбленный мент повернулся, глядя вслед «пятерке» и потянулся к рации. В это время с него порывом ветра снесло фуражку, он потянулся за ней, чтобы поймать в воздухе, при этом он неосмотрительно шагнул на проезжую часть, и «вольво», мчавшаяся в сотне метров за «пятеркой», на скорости сто тридцать ударила его правой стороной массивной морды по ногам.

Мента подбросило и завертело в воздухе, как огородное чучело, сорванное ураганом. Когда его тело, исполнив несколько оборотов, шмякнулось на землю, вокруг головы сразу стала образовываться черная лужица. Ботинки, слетевшие с его ног, валялись поодаль, а полосатый жезл, символ абсолютной власти над водителем, улетел на встречную полосу, где его тут же раздавил трейлер с московскими номерами.

Когда Буряк, сидевший за рулем «вольво», снова посмотрел в зеркало, то увидел, как из быстро удаляющейся будки выскочили двое ментов и бросились к «Жигулям» с мигалками, стоявшим неподалеку. Третий мент наклонился над поверженным коллегой и начал что-то с ним делать.

Буряк сжал зубы и промолчал. Валет, сидевший рядом с ним, открыл было рот, чтобы сказать что-то, но Буряк угрожающе выдавил:

– Не вякай.

Пять минут назад Буряк с Валетом увидели выезжавшего с заправки типа, того самого, которого привезли на фазенду Кислого, а он там ухитрился грохнуть Клеща и свалить. Тогда Кислый сильно расстроился и, бродя по дому с заряженной пушкой, чуть не замочил и Буряка, и Валета. И теперь судьба подарила браткам шанс выслужиться перед Кислым, доставив ему беглеца, да и самим потешиться – отомстить за страх, который они пережили, прячась по всей фазенде от разъяренного пахана.

Тимур, сразу заметив погоню и узнав одного из тех, кто сидел за столом у Кислого в тот злополучный вечер, летел по трассе и постоянно видел в зеркале цепко висевшую на хвосте «вольво». Буряк был готов при первом же удобном случае протаранить шуструю «пятерку», лишь бы добраться до того, кто уложил Клеща.

Машины, виляя и с трудом избегая столкновений, мчались к городу.

Но, поскольку движение становилось все более оживленным, скорость пришлось снизить, и теперь гонка происходила на скорости не больше семидесяти. Вскоре борьба стала позиционной. Отчаянно сигналя и рискованно выезжая на встречную, Буряк постепенно приближался к машине Тимура. Но через некоторое время Северное шоссе заполнилось до отказа, и в обе стороны двигались в два плотных потока по два ряда в каждом.