|
Белки глаз у него тем не менее опять порозовели как от недосыпания. Я молча аккуратно забрал у парня ствол и освободил место на расстеленном спальнике. — Отдыхай пока и шлем с сеткой возьми. — Ладно. Шел второй час ночи, самое мутное время. В темноте копошились, взлаивали и почесывались собаки. Они были полностью слепы и видеть нас не могли, но, ориентируясь на недоступное для людей шестое чувство, готовились к атаке и одновременно побаивались моей решимости. Шорох лап то удалялся, то приближался. — Сбоку заходят, суки, — пробормотал Экса, который тоже не спал. — Вижу. — Слушай, чувак, ствол мне дай… помогу, заживо ведь сожрут. — Да заткнись ты, придурок. — Боишься, что ли? — Нет, не боюсь. Просто не даю тебе глупить. — Значит, не веришь. — Сейчас никто никому не верит. — Зря, — сказал Экса. — Вот увидишь, я был прав. Я ему больше не стал отвечать. Собаки напали в четвертом часу утра, ментально подтянув в подкрепление еще одну стаю. Набралось их штук тридцать, если не больше. Эта свора рванула в атаку вся разом, к счастью, Лунатик проснулся мгновенно и встретил их выстрелами. Псы были слишком близко, гранаты в них кидать не имело смысла, зато самых быстрых и нахальных я положил из дробовика. После того как заряды в обойме кончились, свора подступила вплотную, но мгновенно порвать «Севу» им оказалось слабо, поэтому еще нескольких я прирезал. Должно быть, среди убитых собак находился вожак, поэтому потрепанные остатки стаи отступили во тьму. Оттуда доносился жалобный визг, грызня и поскуливание. Только после этого я вспомнил про беспомощных «свободовцев». Они лежали там, где мы их оставили, причем Экса — придавленный неподвижной тушей крупного пса. Он был жив, почти не покусан, но ошеломлен, поэтому, видимо, не успел спрятать нож. Нож оказался острый, отлично сбалансированный, со скошенным обухом и прямым клинком. Я только выругался, не имея больше слов. Пленных мы, конечно, обыскивали с вечера, но слишком торопились, мешали друг другу, и ножа я тогда не заметил. Где он его прятал — черт знает, наверное, за голенищем берца. В течение вечера и ночи я несколько раз подходил к раненым, перевязывал их и поил водой, Экса мог десять раз меня прирезать, скорее всего он и собирался это сделать, ожидая только подхода союзных «Свободе» нейтралов. — Зря я вчера Шурке в морду дал. Прав он был. — Да ладно тебе, чувак, — проворчал «свободовец». — Я ж ничего плохого не сделал, собаку только заколол. Тушу, пожалуйста, с меня убери, а то лежать больно. — Вежливый ты стал, как приперло. — Ага, вежливый. Нож я отобрал, дохлую собаку оттащил за хвост подальше и зашвырнул в заросли. Сводить счеты с полуживым Эксой за то, что он собирался сделать, но не сделал, не имело смысла. — Не веришь мне, — снова пробормотал он. — Не верю. — Вот и тебе никто не верит, когда этого хочется. — Да пошел ты… — Поспи, Моро, я пока покараулю, — вмешался, прерывая. |
