– Сюджин знает почему.

Все, кто услышал эти слова, тут же повернулись и уставились на Сюджин. Она тихо сказала:

– Кочизу нравится пытать. Я слышала это много раз. Он ждет, когда наступит время. Он уверен, что победит нас, поэтому не спешит.

Захлебываясь от злости, Эстер Уэббер закричала:

– Можно было предвидеть, что ты будешь на их стороне! Почему же ты не бежишь к своим кровожадным дружкам? Наверное, это благодаря тебе они идут за нами.

Сюджин удивленно заморгала, не понимая, что Эстер имеет в виду. Но, подумав, терпеливо объяснила:

– Сюджин не чирикауа. Может быть, они возьмут меня как рабыню, а не убьют, но они идут не за мной. Как они могли узнать, что я здесь?

– Ты… может быть, ты давала им знаки… дымом, – кипятилась Эстер, понимая уже, что несет чушь.

– Эстер, пожалуйста, – обратилась к ней Джули. – У нас и так хватает дел.

Тут к ним подошел Дерек, и перебранка сразу же прекратилась. Он был без винтовки и на первый взгляд выглядел совершенно спокойным. Но Джули, которая знала его слишком хорошо, без труда различила в его темных глазах глубоко запрятанную искорку страха. Он молча оглядел женщин. Когда его взгляд остановился на Элизе, он раздраженно нахмурился. Затем он сделал знак Джули, и она отошла с ним в сторону, чтобы остальные не могли их услышать.

Приближался вечер. Далекие горы уже окрасил багрянец. Пустынная прерия, горы, закат солнца – все это выглядело слишком живописно, словно было вызвано к жизни кистью художника. Но это была отнюдь не картина. Это была арена смерти.

– Дело плохо, – сказал Дерек, охватывая взглядом жалкую пародию на крепость. Мужчины уже занимали свои позиции за бочками и остальным хламом, который только смогли отыскать. – Солнце садится. Они не станут нападать ночью. У них есть какое-то поверье по поводу того, что если их убьют в темноте, то их боги не смогут отыскать потом их души. Вот утром – другой разговор.

Джули прижалась к нему.

– Будем просто сидеть и дожидаться смерти? – горько спросила она.

Он легонько встряхнул ее.

– Не говори так. Мне и так несладко. Мы будем сражаться. Ты меня слышишь?

Она кивнула. Конечно. Когда понадобится, она будет храброй – ради него, ради Даррелла, ради самой себя. Но сейчас ее отвага куда-то испарилась.

– Мне нужна твоя помощь. Я хочу, чтобы ты позаботилась о Сюзанне Джитер. Бобби Рэя убили, и она своими глазами видела это. Дай ей глоток виски и попробуй успокоить. Сейчас у нас нет времени на слезы.

Нет времени на слезы. Эти слова эхом отозвались в голове Джули. И в самом деле, в ближайшие часы им будет не до рыданий… это время придет позже.

– А что с Майлзом? – через силу спросила Джули, боясь услышать ответ. – Есть какая-нибудь надежда на то, что он жив?

– Скорее всего это так. Должно быть, он выехал, как только стемнело, – на несколько часов раньше Томаса. Трудно сказать, где он сейчас, но я сердцем чувствую, что с ним все в порядке. – Дерек бросил на нее взгляд, в котором ясно читалась вся его любовь. – Я не дам тебе умереть. Ни тебе, ни ребенку. Уж как-нибудь вытащу вас отсюда.

Джули собралась что-то ответить, но ее слова заглушили звуки выстрелов. Они повернулись и увидели, что Дотри Кэллахэн, размахивая белым флагом, бежит в сторону от фургонов. На его бледном от страха лице застыла глупая, страдальческая улыбка. Дерек крикнул, чтобы он остановился, но Дотри продолжал бежать.

– Не останавливай его, Арнхардт, – закричал Колби Бэскомб, – Мы сдаемся.