Когда они возвращались верхом по болотистым лугам, на бирюзовом небе проступил силуэт замка Тернберри, нависающий над скалистым обрывом. За ним в лунном свете серебрилось море. Они провели в замке уже неделю, но Роберта до сих пор охватывала грусть при взгляде на него, так сильно он напоминал о потерянной семье. Старое здание, благодаря заботам Эндрю Бойда, пребывало в хорошем состоянии, и Роберт уже начал приготовления к Совету, на который созывал своих вассалов, но, несмотря на череду гонцов и рыцарей, то прибывающих, то отъезжающих с поручениями, замок по-прежнему казался пустым и заброшенным. Лишь горстка незнакомых слуг и рыцарей попадались ему на глаза в коридорах и переходах, по которым гуляло гулкое эхо морского прибоя.

Роберт заметил, что происходит нечто необычное, только когда его спутники стали придерживать лошадей. Натянув поводья, он остановился, поджидая их.

— В чем дело?

— Ворота замка, — лаконично ответил Александр, не сводя взгляд с замка вдалеке, — они были заперты, когда мы уезжали.

И действительно, теперь ворота стояли распахнутыми настежь. Они никого не ждали, и не было причины, по которой, кому-нибудь из обитателей вздумалось бы уехать. Во всяком случае, не через главные ворота, которые открывали только тогда, когда нужно было впустить или выпустить нескольких всадников зараз.

— Вам лучше остаться здесь, сэр Роберт, — заявил Кристофер, обнажая меч.

Роберт потянул собственный клинок из ножен, и лезвие с шипением покинуло уют кожаного чехла.

— Это мой дом, — резко бросил он. Дав шпоры коню, он поскакал по лугу на дорогу, ведущую в замок. Его люди следовали за ним по пятам. С тех самых пор, как они покинули Ирвин, он чувствовал, как в нем нарастает желание беречь и защищать эти земли. И сейчас любовь к ним бурлила у него в крови, еще более подогреваемая тем фактом, что за этими стенами оставалась его дочь.

В распахнутые ворота замка впереди он уже видел, что во внутреннем дворике толпятся люди. Многие все еще сидели в седлах или стояли возле своих коней. Сквозь грохот копыт до него доносились громкие, взволнованные голоса. Обернувшись, он увидел рядом с собой Сетонов и Неса. Вновь устремив взгляд на ворота, Роберт вдруг сообразил, что над толпой развевается флаг, цвета которого отливали густой бронзой в свете факелов. Он моментально узнал его. Еще бы, на знамени красовался герб графа Мара, его тестя. Почти одновременно он заметил какую-то фигуру, разговаривающую с Эндрю Бойдом. Это был высокий молодой человек с темными волосами и лицом, настолько похожим на его собственное — Роберту показалось, будто он смотрит на себя в зеркало. При виде брата, стоящего во дворе дома, в котором прошло их детство, Роберт вскрикнул от радости. Несколько мужчин во дворе замка, заслышав стук копыт, начали оборачиваться и увидели их. Эдвард повернулся вместе со всеми. Он протиснулся сквозь толпу, чтобы приветствовать Роберта, который уже въезжал в ворота.

Роберт спрыгнул с седла и стиснул брата в объятиях. Они расстались всего несколько месяцев тому, но с тех пор случилось столько всего, что Роберту казалось, будто они не виделись целую вечность. Придерживая коней, вслед за ним во двор замка въехали Александр и остальные. Поверх плеча Эдварда ошеломленный Роберт заметил знакомую фигуру, отделившуюся от толпы. Последний раз он видел свою сестру Кристину три года тому, до ее брака с сыном и наследником Дональда Мара. Тогда она была совсем еще девчонкой, серьезной и застенчивой. Сейчас же, в возрасте почти пятнадцати лет, она стала настоящей женщиной, с величественной и прямой осанкой. Привстав на цыпочки, она расцеловала его в обе щеки. Волосы ее, такие же светлые, как и у их брата Томаса, были заплетены в длинную косу с золотой ленточкой, которую она перебросила на спину, а мантию у горла перехватывала симпатичная брошь.