Для Эдуарда поражение стало особенно горьким. Его покорение Шотландии было одной из самых быстрых и легких кампаний, которые когда-либо предпринимались королями. Захватив Камень Судьбы, вынудив шотландских вельмож присягнуть себе на верность или заточив их в темницу, а потом и свергнув Баллиола, он, казалось, имел все причины торжествовать победу. Но Уильям Уоллес, которого он счел не заслуживающим внимания деревенским увальнем, разрушил все его радужные надежды. Его зловещая тень нависла над королевством, угрожая устроить англичанам новую Гасконь. Эдуард прекрасно понимал, что еще одна длительная военная кампания еще сильнее обозлит его баронов и заставит объединиться против него. Сейчас они поддерживали монарха, Круглый стол встал на его сторону, Рыцари Дракона жаждали крови, но что будет через пять месяцев или через год? Эдуарду не хотелось узнавать это на собственном опыте. Он вознамерился раз и навсегда покончить с Уоллесом и теми, кто примкнул к нему.

В начале июня рыцари собирались вместе со своими лордами под стенами замков, в окружении оруженосцев, знаменосцев и повозок с палатками и амуницией. В городах и деревнях вдоль северной границы мужчины целовали своих жен на прощание и уходили на рыночные площади, где формировались отряды солдат. Им раздавали полоски белой ткани с красным крестом Святого Георга, и мужчины с гордостью повязывали этот знак отличия повыше локтя. Нервные и возбужденные, особенно те, кто еще никогда не сражался на войне, они одергивали туники и подгоняли ремешки шлемов под командные окрики вербовщиков и шерифов. Вздымая дорожную пыль, потеющие и стонущие под палящим летним солнцем, эти отряды двигались на север, на соединение с армией валлийских пехотинцев, формирующуюся на границе.

С юга плыли корабли с продовольствием и снаряжением, погружая весла в мертвый штиль моря и медленно продвигаясь вдоль восточного побережья Англии. Вдали, над Северным морем, громоздились грозовые тучи, сверкая вспышками молний, за которыми тянулась сплошная полоса ливня. Моряки с тревогой поглядывали на чернеющее небо и гребли, гребли, гребли. Ветра не было. Воздух застыл в неподвижности.

Изнемогая от голода и усталости, опустив голову, с нечеловеческим упорством они шли по полям, и стертые в кровь ноги отзывались болью на каждый шаг. Рассвет занимался над праздником Святой Марии Магдалины, и небо в восточной части светлело, наливаясь непроницаемой белизной. Солдаты английской армии уже ощущали в воздухе наступление очередного душного и жаркого дня.

Хэмфри де Боэн ехал в свите отца, графа Херефорда и Эссекса, констебля Англии. В тусклом свете он видел лица отцовских рыцарей, за которыми двигались его товарищи: молодой Томас, ставший графом Ланкастером после смерти брата короля, Эймер де Валанс, также потерявший отца на войне во Франции, но который получит графство Пемброк только после смерти матери; Роберт Клиффорд; Генри Перси; Ральф де Монтермер; Ги де Бошам. Их обожженные и искаженные яростью лица заросли колючей щетиной, но, несмотря на явную усталость, ими двигало мрачное осознание общей цели, которого до сегодняшнего утра Хэмфри у них не замечал. Это подбадривало его и поднимало настроение, поскольку пепельно-серое небо освещало впереди угрюмый и безрадостный ландшафт, где над почерневшими полями все еще вились слабые дымки от сожженного на корню урожая.

Начиная от Роксбурга, через весь Лодердейл вплоть до самого Эдинбурга английская армия шла по выжженной и мертвой земле. Солдаты понуро брели мимо брошенных деревень с распахнутыми настежь дверями пустых погребов и отравленными колодцами, в которых плавали облепленные мухами трупы овец, и решимость поскорее сразиться с неприятелем неуклонно ослабевала от жары и запустения.