И поздним вечером с моря все-таки пришел ураган, и молнии превратили ночь в день. Разверзлись хляби небесные, люди мгновенно промокли до нитки, а поля превратились в непроходимые болота. Но на следующее утро армия вновь двинулась под аккомпанемент грома, рокочущего над головой. За ночь доспехи успели покрыться налетом ржавчины, а мокрые попоны тяжело хлопали лошадей по ногам. Грязь коркой высыхала прямо на теле, люди и животные одинаково страдали от назойливых мух, которые лезли в рот и глаза. Марш превратился в настоящую пытку, но, только добравшись до окраин Эдинбурга, англичане узнали настоящую цену урагана — кораблей с продовольствием и снаряжением, которые уже должны были ждать их в порту Лейт, не было.

Оставив часть своих войск дожидаться прибытия вспомогательных судов, король Эдуард повел остальных в вотчину своих союзников, рыцарей-тамплиеров, Тампль-Листон, к западу от города. Здесь английская армия разбила лагерь за стенами замка ордена храмовников и принялась ждать, голодная и злая, припасов и сообщений от лазутчиков, разосланных королем, о местонахождении врага. В садах тамплиеров нашлись незрелые яблоки, да в полях, чудом уцелевших от сожжения скоттами, осталось немного гороха, но этого было явно недостаточно, чтобы пополнить и разнообразить скудный рацион. Дни тянулись нескончаемой чередой, а корабли все не появлялись на горизонте, и известий от лазутчиков тоже не поступало. Валлийцы, взбешенные скудным питанием, взбунтовались и заявили, что лошади рыцарей питаются лучше их. Воины, сходящие с ума от голода и жажды, дрались из-за нескольких капель дождевой воды и костлявых тушек птиц и зайцев. Когда, наконец, один корабль, укрывшийся от шторма в прибрежной гавани, все-таки дополз до Лейта, его груз на повозках доставили в армию, но в бочках оказалось одно только вино. Король в минуту отчаяния приказал раздать его недовольной пехоте, и в последующей пьяной драке между английскими и валлийскими солдатами погибли более сотни человек. То, что начиналось как стремительный бросок на север с целью найти и уничтожить врага, превратилось в утомительную и жестокую борьбу за выживание.

В конце концов, когда уже начало казаться, что английская армия попросту вымрет от голода в чистом поле или разбежится куда глаза глядят, под хриплые крики изможденных мужчин из Лейта прибыли повозки с зерном, мясом и пивом. К вечеру того же дня, когда солдаты насытились, а их настроение заметно улучшилось, прибыл отряд под командованием графа Патрика Данбара и графа Ангуса. Двое скоттов, оставшихся верными Эдуарду, привезли известия о противнике. Уоллес и его армия находились не далее чем в десяти милях отсюда, встав лагерем в окрестностях города Фолкирк.

Глядя вперед, поверх голов отцовских рыцарей, Хэмфри видел королевский штандарт, ясно различимый в предрассветных сумерках. На ярко-алом поле золотом сверкали три льва. Эдуард и его рыцари возглавляли авангард. Прошлой ночью, оставив позади Тампль-Листон, английская армия заночевала под открытым небом. Король спал на голой земле вместе со своими воинами, и в темноте его конь, Байярд, наступил на него, сломав Эдуарду два ребра. Слухи о том, что король ранен, быстро разлетелись по лагерю, и воины встревожились. Но Эдуард пренебрег увещеваниями лекарей и, после того как паж застегнул на нем тесный пластинчатый панцирь, поднялся в седло, к вящему восторгу наблюдавшей за ним армией. Но Хэмфри видел, как неловко сидит в седле король и как морщится от боли всякий раз, когда Байярд спотыкается на неровной дороге. Хотя, с другой стороны, было совершенно ясно, что ничто не в силах заставить Эдуарда отказаться от своих планов.