Неудивительно, что она всегда испытывала смутную антипатию к Дрю, — в глубине сознания она интуитивно связывала его с той роковой ночью.

Но теперь подходила к концу другая, еще более опасная ночь, и когда Рейли, крадучись, обогнул костер и закутался в одеяло, Трент опустился на землю рядом с ней и положил руку ей на тшечо.

— Не прикасайтесь ко мне. Иначе меня стошнит.

— Тс-с, дорогая моя. По-прежнему упрямая, по-детски гордая. — Он убрал руку с плеча Кэтлин, обхватил ее подбородок и заставил посмотреть себе прямо в глаза. — Всего этого можно было бы избежать, если бы вы только согласились на предложение, которое я сделал вам в тот вечер.

— Если бы тогда я убила вас, результат был бы такой же.

Угроза, таившаяся в его улыбке, наполнила ее тошнотворным страхом, от которого у нее перехватило горло, но она, не дрогнув, встретила его взгляд, хотя бесцветные глаза Трента светились, точно у шакала.

— У вас будет много времени, чтобы раскаяться за ту ночь. Очень много времени, — медленным шепотом проговорил он.

Сумасшедший. Этот человек — сумасшедший. Вся Филадельфия знает его как безжалостного магната, блестящего бизнесмена, человека, которого всем дамам хочется заполучить в качестве кавалера на приемы, но он также известен как человек, у которого есть любовницы в четырех городах, человек, о чьих темных привычках, нескромности и таинственности шепчутся в светских гостиных, но никогда не говорят громко. Даже до Кэтлин дошли кое-какие слухи, но не от этого по ее телу всегда бежали мурашки, если она находилась в одной комнате с ним. А от того, что она лично ощущала в этом человеке зло в чистом, первозданном смысле этого слова.

И теперь мысли ее метались, пытаясь найти выход из создавшегося положения. Она не знала, что Трент задумал сделать с Уэйдом, но все равно не собиралась сидеть здесь и позволить ему заманить Уэйда в ловушку. Тем или иным способом нужно выбраться отсюда, найти Уэйда и предупредить его до рассвета.

Наручники помешают ей, но не остановят. Если она сможет добраться до лошади и сесть на нее, то ускачет.

Она оглядела лужайку, заметив, как стоят лошади, где коляска Рейли, заметила, что тропа начинается как раз там, где дремлет Дрю Рейли. Тени были глубокие, темные, звезды бледнее, чем раньше. Сколько остается до рассвета?

Если бы только Трент и этот наемный убийца уснули. Но Смоук Джексон казался таким же бодрым и настороженным, как днем. А Трент…

Трент выпил, сидя рядом и прикасаясь к ней плечом, чашку кофе.

— Как только появится шериф Пилтсон, мы поедем к Волчьей пещере. Там должен оказаться Баркли — если он, конечно, дорожит вами. — Насмешливая нотка в его голосе должна была причинить ей боль, поняла Кэтлин, но, как ни странно, она произвела на молодую девушку прямо обратное воздействие. Вместо того, чтобы смутить ее сомнениями, она усилила ее решимость бежать и попытаться защитить Уэйда. Он окажется у пещеры, в этом она ничуть не сомневалась. Ради нее Уэйд Баркли рискнет жизнью. Впрочем, он это сделает ради любого, кому понадобится его помощь, подумала она не без горечи. Он именно такой человек. Как Доминик Трент — именно такой человек, который использует других, чтобы насытить зло, въевшееся в его душу.

— Что вы сделаете, когда приедет Уэйд? — Она говорила спокойно, надеясь, что он расхвастается и прольет свет на то, что ждет их впереди. Но ей не удалось одурачить Трента.

— Вам хотелось бы это знать, моя дорогая, не правда ли? Но подождите и увидите. Достаточно сказать, что я намереваюсь доказать вам, что вам не на кого надеяться, кроме как на меня. Ни на кого больше. Алек Бэллентри — ничтожный нытик, дурак, интересующийся только самим собой, который бросил вас, когда вам больше всего была нужна его помощь.