— Послушайте, мисс Саммерз, вот-вот пойдет дождь. Может быть, даже будет гроза. Хотите, чтобы она застигла вас там, где нет никакого жилья, или предпочитаете оказаться в тепле и уюте на ранчо? Дело ваше. Но если мы не отправимся прямо сейчас, то не доберемся до места до начала грозы.

— Напротив, мистер Баркли, это ваше дело. Я никуда не поеду, пока вы не ответите на мои вопросы. Как только вы это сделаете, мы можем ехать. Что вы скрываете о ранчо «Синяя даль»?

— Все, что вам хочется узнать, вы узнаете, когда мы попадем туда.

И он снова хотел взять ее за руку. Лицо его выражало жесткую решимость. Но Кэтлин отскочила, оказавшись вне досягаемости.

— Я никуда с вами не поеду, пока вы мне не ответите. Он сжал губы, синие глаза его сверкнули.

— Ну что же, устраивайтесь сами.

Он поставил сундучок на землю и пошел прочь. Едва веря своим глазам, Кэтлин могла только оторопело смотреть ему в спину.

Он оставил ее одну посреди незнакомого города, направившись в его противоположный конец, с каждым шагом уходя от нее все дальше и дальше.

Мимо прогрохотала повозка, где-то с шумом захлопнулась дверь. Тучи нависли еще ниже.

Кэтлин была ошеломлена. Ей стало как-то не по себе. Уэйд Баркли не оглядывался, не замедлял шаг. Он действительно уходит, сейчас сядет в коляску и уедет на ранчо «Синяя даль» — без нее.

И что ей тогда делать?

Она стиснула зубы, расправила плечи и, с тихим стоном подняв сундучок, пошла следом за ним, пытаясь сохранить достоинство.

Ветер трепал ее платье, теребил легкие светлые локоны. Она пылала от негодования — негодования на того, кто должен был встретить ее со всей любезностью, отвезти на отцовское ранчо и обращаться с ней уважительно, выполняя все ее просьбы. Вместо этого он ее оскорблял, тащил за руку на глазах у всех и в конце концов бросил одну.

Чуть не плача, она шагала по главной улице, таща сундучок, и редкие капли дождя падали перед ней в пыль. К тому времени, когда она добралась до «Продуктовой лавки Пита» и увидела Уэйда Баркли, стоявшего у двух гнедых лошадей, запряженных в повозку, она просто задыхалась. Капли пота блестели у нее на лбу, лицо было красным, как полевые маки, которые покрывали равнину на подъезде к городу.

— Повозка? — задыхаясь, сказала она, подходя к нему сзади и бросая проклятый сундук в пыль. — Почему вы не приехали в… коляске?

— Нужно было купить кое-какую провизию. Без повозки никак. — Уэйд обходился минимумом слов. Он отошел от лошадей и сдвинул какие-то мешки, лежащие на повозке. — Значит ли это, что в конце концов вы решили поехать на ранчо?

— Блестяще, мистер Баркли. — Рука у Кэтлин горела после тяжелого сундучка. — Я вижу, что ваши логические способности превышают только ваши прекрасные манеры и обаяние.

— По моей работе мне не очень-то нужны манеры и обаяние, — неторопливо сказал он. — А сейчас я как раз собираюсь заняться своей работой. Тащить вас на ранчо — это, принцесса, не светская любезность, а просто часть моей работы.

— То есть именно то, что вам поручил мой отец. Уэйд обогнул повозку, подошел к Кэтлин и смерил ее взглядом.

— Верно.

— А как вы думаете, ему понравилось бы, что вы заставляете меня нести тяжелый сундук, гнаться за вами по улицам и терпеть ваши невыносимые грубости?

Уэйд уставился на нее, раскрыл рот, потом снова закрыл.

Да катись все к черту, он ведь встретил ее! Риз, наверное, ожидал от него гораздо большего, но эта самовлюбленная, избалованная, капризная красоточка не заслуживала ни уважения, ни симпатии, ни доброты.