Когда Гуго раздевался, дверь тихо отворилась и закрылась за его отцом. Очевидно, он тоже был не в силах оставаться в зале, попивая вино с их гостем.

– Он считает меня мягкотелым только потому, что я не бросаюсь, очертя голову, в атаку, и потому, что песнь меча для меня лишь одна из многих. – Гуго поморщился, обнажив длинную алую царапину на предплечье, совпадавшую с прорехой в рубахе.

– Все дело в том, что, хотя его отец – король, а я всего лишь граф, Длинный Меч – бастард, а ты рожден в законном браке и вдвое богаче его, – прагматично заметил отец. – Он всегда будет завидовать обстоятельствам твоего рождения. Ради твоей матери я привечаю его. Кроме того, в наших интересах иметь своего человека при дворе… Однако его сегодняшнее поведение совершенно недопустимо.

Гуго погрузился в ванну, и ему немного полегчало, когда горячая ароматная вода омыла тело, расслабляя напряженные мышцы, облегчая боль от синяков и ушибов. Вино было горячим и пряным, а в пирожки добавлен имбирь, и вскоре Гуго раскраснелся.

– Я знаю, кто такой Длинный Меч, – сказал он. – Да, он нужен нам при дворе, и моя мать души в нем не чает. Я понимаю, почему он желанный гость в нашем доме, но после сегодняшнего… – Уголки его рта опустились, а голос стал жестким. – Ради матери и графства я готов терпеть его присутствие, но не рассчитывайте, что я буду его развлекать.

– Я и не рассчитываю, – ответил отец. – Тем не менее я рад этой возможности поговорить наедине, потому что нам нужно еще кое-что обсудить.

– Что именно?

– Твой брак с Махелт Маршал.

Гуго вышел из ванны, энергично растерся полотенцем и надел мягкую, согретую на огне одежду и удобные туфли из кожи козленка.

– А вы что, передумали? – спросил он, застегивая пояс.

– Слишком поздно, – криво улыбнулся отец. – Помолвка – это клятвенное обещание жениться, аннулировать ее нелегко и чревато последствиями… Впрочем, я этого и не желаю. – Он погладил меховой воротник плаща. – Маршал написал мне, что собирается отправиться в Ирландию, как только получит дозволение короля. Необходимо навести порядок во владениях его жены в Лейнстере. Графиня будет жить на доходы с них, если с Маршалом что-то случится, а он, полагаю, после недавней болезни задумался о собственной смерти.

– Какое отношение это имеет к нам? – Гуго налил себе еще вина.

Роджер снова разгладил гладкий беличий мех.

– Маршал не берет с собой старшую дочь. Он хочет, чтобы она осталась в Англии, и попросил скрепить ваш брак… желательно до Великого поста.

Гуго в смятении уставился на отца:

– Но до поста всего два месяца!

– Девочке будет почти четырнадцать. Ее семья говорит, что у нее начались женские кровотечения, но она еще слишком молода, чтобы вынашивать детей. Они просят сохранить ее невинность до пятнадцатого дня рождения.

– Брак, не вступивший в силу, еще можно расторгнуть, – заметил Гуго.

– Согласен, об этом нужно помнить, но они рискуют не меньше, чем мы, – резко ответил Роджер. – Уильям Маршал хочет обеспечить безопасность дочери и просит нас стать ее опекунами. Год пролетит быстро, и вы успеете узнать друг друга, прежде чем разделите постель, что только к лучшему, а она тем временем научится жить на наш лад.

Гуго подумал о темноволосом ребенке, с которым был помолвлен два года назад. Он мог представить, как веселит и поддразнивает девочку точно так же, как своих младших сестер, но мысль о том, чтобы ухаживать за ней, не говоря уже о том, чтобы делить постель ради обзаведения потомством, казалась ему дикой.