— Мы не подумали, — буркнул Львинолап.

— Это мы поняли, — сухо заметил Ежевика.

— И вообще, это не наша вина, — заявил Ветерок, на миг отрываясь от зализывания своего раненого хвоста. — Если бы вы не заставили нас голодать…

— Никто из вас не знает, что такое голод, — презрительно перебил его Грач.

— Я надеюсь, вы уже поблагодарили Пурди? — резко спросил Ежевика. — Вам повезло, что он первым догадался, куда вы подевались. Если бы не он…

— Мы бы и сами догадались забраться на сено! — перебил его Ветерок. — С какой стати этот старик напрашивается на благодарность?! Мы ничем ему не обязаны.

Остролапка даже поперхнулась от подобной наглости. Как у Ветерка хватает бесстыдства так говорить? Возможно, они смогли бы спастись сами, но они обезумели от ужаса и, тем более, не знали, какое из окошек выходит на безопасную крышу, а не на голую стену! Если бы не Пурди, они бы сейчас валялись на полу жуткого гнезда, разорванные на клочки голодными собаками.

Грач презрительно зашипел и отвернулся от сына. И тут Остролапка впервые почувствовала жалость к Ветерку. Лучше сто раз получить взбучку от Ежевики, чем столкнуться с ледяным равнодушием Грача. Неужели он совсем не любит Ветерка? Они с Воробушком и Львинолапом могут сколько угодно недолюбливать этого противного оруженосца, но ведь Грач был ему отцом!

«Слава Звездному племени, что я не его дочь!»

Тут в глубине изгороди послышался громкий шорох, и перепуганная Остролапка вскочила, разом позабыв все свои размышления. Но это был всего-навсего Воробушек, тащивший в пасти какие-то травы.

— Вот кервель, — пробурчал он, бросая душистые резные листочки перед носом Ветерка. — Я бы, конечно, предпочел хвощ, но поблизости его нет. Разжуй и размажь кашицу по хвосту, — объяснил он, а потом обернулся к брату с сестрой: — Как вы? Целы?

— Ни царапинки! — бодро отрапортовал Львинолап.

— Дай-ка взглянуть, — проворчал Воробушек и, тщательно обнюхав брата, повернулся к Остролапке.

— Да мы в порядке, — заверила она, заметив, что Воробушек весь дрожит от волнения. — Прости, что мы так и не смогли принести тебе мышку на завтрак!

— Вот за это не надо просить прощения! — взорвался Воробушек. Остролапка растерянно заморгала. Гнев и страх, прозвучавшие в дрожащем голосе брата застали ее врасплох. — Лучше попроси прощения за то, что вы вели себя, как последние дураки! Вы ведь совсем не подумали обо мне, правда? Не думали, что со мной будет, если я вас потеряю?

Остролапка судорожно сглотнула. Воробушек был прав. Она не подумала о нем, она только поглядела, не учуял ли он, что они убегают. Она совсем забыла о том, что Воробушек нуждается в них обоих, о том, как тяжело ему станет без их помощи.

— Нам стыдно, честное слово, — прошептала она, дотрагиваясь носом до носа брата. — Прости, мы…

— Что теперь толку говорить! — проворчал Воробушек, отстраняясь. Он проверил, правильно ли Ветерок намазал мазью хвост и отошел. — Все в порядке, — сообщил он Ежевике.

— Тогда идем, — скомандовал глашатай. — Мы и так потеряли кучу времени!

С этими словами он вернулся к путешественникам, ждавшим их под изгородью. Пурди тоже был там, он лежал в траве, прикрыв глаза, и дремал.

— Наконец-то, — проворчала Рыжинка, поднимаясь.

— Все в порядке? — спросила Белка. Голос ее звучал сухо, но Остролапка ясно различила в нем тревогу.

— В порядке, — тихо ответил Львинолап.