К тому времени, когда все коты благополучно перебрались на другую сторону, Воробушек уже полностью пришел в себя и даже слегка загордился собой. Пусть горные коты видят, что слепой ученик Грозового племени не хуже других может преодолевать препятствия!

Следующий участок пути проходил между двумя нависающими скалами. Воздух в ущелье был неподвижен, но снаружи свирепо завывал ветер. Кошачьи голоса громким эхом отражались от стен, а из-под лап с непривычным грохотом вылетали мелкие камешки.

— Постарайтесь идти потише, — посоветовал Коготь. — Мы уже приближаемся, а значит, тут могут быть чужаки.

Извилистая тропинка петляла и виляла, на каком-то участке Воробушек услышал журчание водопада и тут же наступил в мелкий ручеек. Вскоре он почуял запах дичи, и в животе у него громко заурчало от голода; однако запахи были слабые и встречались так редко, что Воробушек впервые задумался над тем, какая беда может заставить котов поселиться в этом суровом месте, не говоря уж о том, чтобы сражаться за него.

Шедший впереди Ветерок спросил, нельзя ли остановиться и поохотиться, но Грач резко оборвал его, сказав, что у них нет времени.

— Может быть, ты хочешь заночевать в этой дыре, но я пока в своем уме!

— Мы поедим, когда дойдем до пещеры, — пообещала Речушка.

«Что-то не верится! — мрачно подумал Воробушек. — Горные коты сказали, что их клан умирает с голоду, потому что чужаки воруют у них добычу. Интересно, сколько времени мы уже идем? Стемнело или еще нет?»

В родном лесу Воробушек мог без труда определить наступление вечера, он узнавал это по множеству примет: по изменению ветра и запахов, по умолчанию птичьего гомона, по прохладному прикосновению травы к лапам. Но в этом суровом каменном краю он был совершенно беспомощен.

Когда каменистая тропа стал подниматься еще круче, снова налетел ветер. Внезапно над головой Воробушка раздался восторженный вопль Остролапки.

— Львинолап, иди сюда скорее! Какая красота! Всю жизнь бы стояла тут и смотрела!

Ночь свирепо шикнула на нее, а Коготь прорычал:

— Тихо, я сказал!

— Немедленно спускайся, Остролапка! — приказала Белка.

Все остановились и стали ждать. Вскоре впереди послышались быстрые шаги, а потом снова раздался голос Остролапки:

— Простите, я совсем забыла. — Воробушек хмыкнул. Он-то знал, что его сестра нисколько не чувствовала себя виноватой, радостное волнение переполняло ее, как весенняя вода в половодье переполняет русло реки. — Но это просто невероятно! Оттуда видно весь мир!

— Если тебе очень хочется назвать сюда кучу чужаков… — угрожающе начал Коготь.

И тут Воробушек почуял, как к ним действительно кто-то приближается. Это был даже не звук шагов, а слабое колебание воздуха, но он его заметил.

— Кто-то сюда идет, — прошептал он.

— Это они! — содрогнулся Коготь.

— В таком случае, лучше поскорее уйти отсюда… — начал Ежевика.

— Слишком поздно! — воскликнула Ночь. — Держитесь вместе. Оруженосцев поставьте в середину.

Воробушек чуть не упал, когда Грач грубо отпихнул его в сторону.

— Мы тоже можем сражаться! — возмутился Львинолап.

— Вот именно! И не надо нас защищать! — подхватила Остролапка.

Ветерок ничего не сказал, только возмущенно фыркнул.

Но никто из взрослых даже не обратил на это внимания. Воробушек почувствовал, как его крепко зажали между Остролапкой и Ветерком, а старшие коты плотно обступили их со всех сторон. Остролапка сердито ворчала вполголоса, но ее никто не слушал.