|
Есть нити, которые еще связывают меня с Жаном Вальжаном. Надо порвать их. Здесь, в этой самой комнате, есть вещи, которые могли бы выдать меня, немые предметы, которые могли бы заговорить, как живые свидетели. Решено: все это должно исчезнуть! Он пошарил в кармане, достал из него кошелек, открыл его и вынул ключик. Он вставил этот ключик в едва заметную замочную скважину, затерянную в темном узоре обоев, которыми были оклеены стены. Открылся тайничок, нечто вроде потайного шкафа, вделанного в стену между углом комнаты и железным колпаком камина. В тайничке лежали лохмотья - синяя холщовая блуза, потертые штаны, - старый ранец и толстая терновая палка с железными наконечниками на обоих концах. Кто видел Жана Вальжана в ту пору, когда он проходил через Динь в октябре 1815 года, легко узнал бы все принадлежности этого нищенского одеяния. Он сохранил их, как сохранил и серебряные подсвечники, чтобы навсегда запомнить то, с чем он начал новую жизнь. Но вещи, вынесенные им еще с каторги, он прятал, а подсвечники, подаренные епископом, стояли у него на виду. Он украдкой оглянулся на дверь, словно боясь, что она вдруг откроется, несмотря на задвижку, потом резким и быстрым движением схватил все в охапку и, даже не взглянув на предметы, которые так благоговейно и с таким риском для себя хранил в течение стольких лет, бросил в огонь все - лохмотья, палку и ранец. Затем снова запер потайной шкаф и с величайшими предосторожностями, уже ненужными теперь, когда шкаф был пуст, приставил к дверце высокое кресло. Через несколько секунд комната и стена противоположного дома озарились дрожащим багровым отблеском сильного пламени. Все пылало. Терновая палка трещала, и от нее почти до середины комнаты летели искры. Ранец вместе с лежавшим в нем отвратительным тряпьем догорел, и в золе блеснул какой-то кружок. Нагнувшись, можно было легко узнать в нем серебряную монету. Вероятно, это была та самая монета в сорок су, которая была украдена у маленького савояра. Но Мадлен не смотрел в огонь и продолжал все тем же мерным шагом ходить по комнате из угла в угол. Внезапно взгляд его упал на серебряные подсвечники, которые смутно поблескивали на камине в отсветах огня. "Ах да! - подумал он. - В этом тоже сидит Жан Вальжан. Надо уничтожить и это". Он взял подсвечники. Огня было еще довольно, чтобы быстро расплавить их и превратить в бесформенную массу. Нагнувшись над очагом, он погрелся. Ему стало очень хорошо. - Как славно! Как тепло! - проговорил он. Он помешал горящие угли одним из подсвечников. Еще секунда, и они очутились бы в огне. Но в это самое мгновенье ему почудилось, что внутренний голос крикнул ему: "Жан Вальжан! Жан Вальжан!" Волосы у него встали дыбом, словно он услышал нечто ужасное. |
