| Я не читал газет и не помню, чтобы с кем-нибудь разговаривал в те годы, разве что раза три-четыре на предмет еды. Во всяком случае, тем или иным образом я пронюхал о деле, иначе я бы никогда не отправился на встречу с м-ром Ниддером, странно, некоторые имена никак не удается забыть, и он бы меня не принял. Он удостоверил мою личность. На это ушло известное время. Я показал ему металлические буквы на подкладке шляпы, они ничего не доказывали, но повышали вероятность. Подпишите, сказал он. Он поигрывал цепочкой с брелоками: ею можно было уложить быка. Пересчитайте, сказал он. Молодая женщина, вероятно, продажная, присутствовала при этом интервью, само собой, как свидетель. Я запихал деньги в карман. Вам не следует так поступать, сказал он. Мне пришло в голову, что прежде чем взять расписку, следовало бы предложить мне пересчитать, так было бы правильнее. Где я могу вас найти, сказал он, если понадобится? Спустившись с лестницы, я что-то вспомнил. Вскоре я вернулся спросить его, откуда взялись деньги, прибавив, что имею право знать. Он назвал мне имя какой-то женщины, я его забыл. Возможно, она качала меня на коленях, когда я был еще в пеленках, и можно было со мной играть. Иногда этого достаточно. Повторяю, в пеленках, ибо немного спустя было бы слишком поздно для игр. Именно благодаря тем деньгам я еще располагал небольшой суммой. Очень небольшой. Поделенная на мои грядущие дни, она была совсем незначительна, разве что мои обстоятельства не обернутся еще плачевней. Я постучал в перегородку возле шляпы, прямо в спину кучеру, если мои подсчеты верны. От обивки поднялось облачко пыли. Я достал из кармана камень и принялся стучать им, пока кеб не остановился. Я заметил, что в отличие от других экипажей, которые перед тем, как остановиться, замедляют ход, этот встал внезапно. Я ждал. Весь кеб трясло. Кучер на высоком облучке, видимо, прислушивался. Мне словно наяву виделась лошадь. Она не опустила головы, как делала даже при самых коротких остановках, она была настороже, навострив уши. Я выглянул в окно, мы снова двигались. Я опять стукнул в перегородку, кеб остановился. Ругаясь, кучер слез с облучка. Я опустил окно, чтобы он не открывал дверь. Быстрей, быстрей. Он был краснее обычного, иными словами, багровый. Гнев или пронизывающий ветер. Я сказал ему, что нанимаю на весь день. Он ответил, что у него в три часа похороны. Мертвец! Я сказал ему, что передумал и больше не желаю ехать в Зоопарк. Давайте не поедем в Зоопарк, сказал я. Он ответил, что ему все равно, куда ехать, и оговорил, чтобы это было недалеко, из-за своей скотины. Нам рассказывали об особенностях речи примитивных народов. Я спросил его, не знает ли он какой-нибудь столовой. Я прибавил, Вы поедите со мной. В подобные заведения я предпочитаю ходить с завсегдатаем. Там был длинный стол, по обеим сторонам которого стояли две скамьи той же длины. Через стол он поведал мне о своей жизни, жене, скотине, потом опять о жизни, о том, сколь отвратительна она была, в основном по причине его характера. Он спрашивал меня, представляю ли я, что значит работать на улице в любую погоду. Я узнал, что до сих пор есть кучеры, которые проводят дни в уюте и тепле своих кебов, ожидая, покуда не придет клиент и не разбудит, Раньше годилось и такое, но теперь нужны иные методы, если хочешь скопить кое-что на конец дней своих. Ему я описал свою ситуацию, что потерял и чего ищу. Мы оба изо всех сил старались понять друг друга, объяснить. Он понял, что я лишился комнаты и нуждаюсь в другой, но остального он не уловил. Он вобрал в голову, а из нее ничего не выбьешь, что я ищу меблированную комнату. Он достал из кармана вчерашнюю газету, или, может, позавчерашнюю, и стал просматривать объявления, пять или шесть из них он пометил крошечным карандашиком и им же зачеркнул неподходящие варианты, Несомненно, он подчеркивал те, которые подчеркнул бы, будь он на моем месте или, быть может, те, что находились поблизости, чтобы не утруждать лошадь. Я бы только смутил его, сказав, что не потерплю в своей комнате иной мебели, кроме кровати, и что все остальные предметы, даже ночной столик, должны быть убраны, прежде чем я вступлю туда. |
