– Именно так – подтвердил Ровнин – И на то, чтобы это место заселить, у них имелись крайне веские причины. Именно там в свое время располагалось самое первое чумное московское кладбище. Ну, или одно из самых первых. Мало того – туда после окончания поветрия еще добрых лет пятьдесят кого только не сволакивали. И бедолаг, которых ночные тати на кривых московских улочках кистенем в висок приласкали, и пьянчуг, по зиме в сугробе замерзших, и бродяг, что от непонятных причин окочурились. Короче всех тех, кого никто никогда искать не станет. А гулям того только и надо, бесхозные трупы их контингент. Вернее – рацион питания. И самое главное – удобно. Не надо по поверхности шариться, от ночной стражи и нашего брата прятаться в темных переулках. Подрылся снизу в том месте, где недавно люди шумели, очередную яму копая – и обеспечен пропитанием. Знаешь, я лет десять назад книгу воспоминаний первых метростроевцев читал, и нашел в ней интереснейший момент связанный с «Охотным рядом». Ты же знаешь, что эта станция входит в число первых тринадцати объектов первой запущенной линии московского метро?

– Конечно знаю – на голубом глазу ответил Николай.

– Так вот – очень они удивлялись при прокладывании тоннелей тому, что кости большинства найденных скелетов были перемешаны до состояния совершеннейшего ералаша. А еще тому, что иные костяки обнаруживались в крайне странных позах, в том числе располагались в земле вниз головой, и при этом все они находились в стороне от основных захоронений. Загадкой для них это являлось. А для меня вот нет. В первом случае комсомольцы-добровольцы натыкались на, скажем так, выгребную яму гулей. Они же не собаки, кости не грызут.

– А во втором?

– Так это кладовки – буднично объяснил ему Ровнин – Ну, или заначки, называй как знаешь. Гули, как тебе прекрасно известно, свежатинку не жалуют, предпочитают мясо с тухлецой. Вот они и помещали украденные трупы на, скажем так, дозревание. А рядом протекала Неглинка, которую тогда под землю еще никто не загнал. Пошел плывун, земля сместилась, кладовку засыпала. Понятное дело, что гулю проще пойти новую еду себе добыть, чем старую откапывать, благо никаких сложностей в подобном промысле не имелось еще долго. Ну, а после того как кладбище перестало являться таковым, там открылись торговые ряды, причем с самым большим мясным ассортиментом на всю Первопрестольную. Собственно, оттуда и пошло название «Охотный ряд». Ну, а где мясная продажа – там, естественно, гигантские выгребные ямы, куда сваливалось вконец протухшая продукция, которую никак не продать, даже при условии, что покупатель страдает жутким насморком и почти ничего не видит. Зато для гулей подобная дрянь истинный деликатес. Ну, а позабытый всеми труп знай себе в земле лежать остается, ждать отважных метростроевцев.

– Фу – поморщился Николай.

– Проза жизни – хладнокровно произнес Ровнин – Одному нравится арбуз, другому – свиной хрящик. Самое же главное то, что эти места исконно и на законных основаниях принадлежат племени гулей, потому Хозяину метро в них хода нет.

– А если все-таки? – сомнения у Николая почти пропали. Но «почти» – не «совершенно» – Какова вторая причина? Вы же о двух упоминали?

– Насколько я помню, наш бесплотный друг подарил тебе три купона на посещение своих владений – начальник отдела крутанул руль, поворачивая – Так ведь? Ничего, один истратишь.

– Жалко – шмыгнул носом Нифонтов – Кто его знает, что дальше случится?

– Жизнь случится, в которой никогда наперед не изготовишься. Николай, учись верно расставлять приоритеты. Дело, которое мы сейчас раскручиваем, мне очень, очень не нравится. В нем слишком много вопросов и почти нет ответов.