Джейсон осушил бокал и распорядился наполнить его снова. Но в этот вечер, несмотря на то что он был совершенно в другом окружении и на то что гигантская елка в углу была совсем не похожа на ту, которую украшали они с Эйми, все было так, как если бы он снова был с нею.

Знакомые образы встали перед его мысленным взором, и Джейсон почти не видел заполнивших комнату людей. Он вспоминал смех Эйми, ее поддразнивание, ее восторг, когда она узнала о возможности приобрести мебель для своего ребенка.

Официант хотел снова наполнить бокал, но Джейсон жестом отослал его. Потом на мгновение прикрыл глаза. Впервые с того дня, как Эйми оставила его, Джейсон подумал: «Почему я не выслушал ее?»

Он поднял голову и оглянулся. Никто на него не смотрел. Нет, все были слишком заняты тем, что разглядывали друг друга и наслаждались вкусной едой и вином Джейсона, чтобы думать о хозяине, тихо сидевшем в углу и помаленьку сходившем с ума.

«Я схожу с ума», — подумал Джейсон. Потому что целый год у него не было ни минуты покоя. Он пытался жить полной жизнью, но ему это не удавалось. Он встречался с женщинами, прекрасными женщинами, и сегодня даже подумал, что попросит последнюю, Доуни, выйти за него замуж. Может быть, брак был бы тем, что ему нужно, чтобы все забыть. Может быть, если бы у него был собственный ребенок…

У Джейсона вдруг перехватило дыхание. Что сказал ему Дэвид? Существуют «другие дети». В сознании Джейсона существовал только одни ребенок — Макс.

Но он потерял этого ребенка, потому что…

Джейсон снова прикрыл глаза. Может быть, в нем говорит выпитое вино, может быть, виновата годовщина, но сегодня он не может справиться со своей обычной злостью на себя, на Дэвида, на городок Абернети, на отца, на всех и вся.

— Она ушла из-за меня, — сказал себе Джейсон.

— Присоединяйтесь к нам, Джейсон, — услышал он справа от себя мужской голос.

Джейсон узнал в этом человеке исполнительного директора одной из крупнейших в мире корпораций. Он приехал на этот вечер, потому что ему грозило увольнение и в надежде получить работу у Джейсона. Сказать правду, все оказались здесь потому, что чего-то хотели от Джейсона.

Покачав головой, Джейсон от него отвернулся. Эйми ушла потому, что он хотел поселить ее в доме и оставить там. Он хотел отнять у нее ее свободу, ее свободную волю, отнять все, чтобы создать себе максимальные удобства.

Трудно смотреть в глаза этой горькой истине, подумал Джейсон, очень, очень трудно. И если бы ему удалось убедить Эйми выйти за него замуж, где бы он был сегодня вечером?

Здесь, ответил себе Джейсон, совсем как сейчас, потому что продолжал бы считать, что все эти менеджеры — очень важные персоны. И где была бы Эйми? — спросил он себя, зная ответ на этот вопрос. Он привез бы и ее на этот прием. Сказал бы ей, что, как его жена, она обязана присутствовать на его деловых приемах, помогая ему тем самым зарабатывать деньги.

Деньги, подумал он, оглядывая присутствующих. Их бриллианты сверкали так, что могли бы ослепить человека. «Ты проглотил бы меня», — сказала тогда Эйми. Он не понял ни слова из того, что она говорила в ту ночь, но теперь понял. Он живо представил ее в этом сверкающем хрусталем и хромом зале, с елкой, украшенной его дизайнером, с роскошно одетой публикой, и смог почти физически ощутить ее муку.

«Другие дети», — сказал Дэвид. «Другие дети». Наверное, у него могло бы не быть Макса и Эйми, но, возможно, он мог бы делать в жизни нечто иное, нежели деньги.