Спустившись по лестнице, в конце коридора она увидела Мортимера, который открыл перед нею красивые двойные двери. Она улыбнулась и прошла в комнату, которая в полумраке казалась пустой. Затем высокий, черноволосый мужчина вышел из эркера и двинулся ей навстречу. Свет, бивший в лицо, не давал возможности разглядеть его. Она поняла лишь, что это мужчина молодой, несомненно, привлекательный, властный и мужественный.

– Мисс Холт? Добро пожаловать в Балантайн. – Он протянул сильную, с длинными пальцами руку.

Коснувшись ее, она взглянула в худощавое, красивое лицо, с очень подвижным ртом и невообразимо густыми ресницами, и замерла, потрясенная.

Она знала это лицо. Более того, была уверена, что больше никогда не увидит его.

Блейз Роудон! Что он делает здесь?

Темно-серые глаза его, казалось, смеялись над ее смятением.

– Удивлена?

– Думала, ты в Штатах, – наконец обрела дар речи Франческа.

– Жил какое-то время.

– Тебя тоже пригласили на вечеринку?

Мужчина оглядел девушку с головы до пят, повернул кверху ее ладонь и изучил все царапины.

– Милая, с кем ты сражалась?

– Я ждала такси в аэропорту, когда на меня напали, – отрывисто объяснила она, изо всех сил сохраняя спокойствие.

Он нахмурил брови и спросил:

– Где же был Варли? Ты ведь его встречала?

Откуда он знает о Керке?

Она молча высвободила руку, не ответив на насмешку.

– Его задержали дела, – подумав, все же объяснила Френ.

– Надолго?

– Не знаю. Но уверена, он приедет сюда, как только сможет.

– Откуда столько уверенности?

Френ утомила эта перепалка.

– Дворецкий сказал, что мистер Балантайн в гостиной.

– И он не обманул, – сверкнул глазами Блейз.

До Френ не сразу дошел смысл сказанного.

– Ты хочешь сказать… – Неужели Блейз Роудон, американский бизнесмен, и Эдвард Балантайн, английский аристократ, – одно лицо?

– Именно то, что ты подумала. – Его улыбка напоминала ей оскал хищника.

– Я не понимаю, – пролепетала Френ.

– Чай накрыт на террасе. Предлагаю выпить по чашечке. – Он приобнял ее за талию и повел к дверям.

Они вышли на террасу с каменной балюстрадой, и перед ними открылся великолепный вид на ровно подстриженное полотно лужаек.

В тени большого зонта был сервирован чайный столик. Изящный фарфор, серебро, белоснежные салфетки.

Они сели.

– С молоком или лимоном? – спросил Блейз.

– Лимон, пожалуйста.

Она всегда видела в нем настоящего американца, горожанина. Но сейчас, одетый с небрежной элегантностью, на фоне английского загородного дома, он весьма напоминал истинного джентльмена.

– Я думала, что ты уроженец Нью-Йорка, – прервала она наступившее молчание.

Он покачал головой.

– Я родился здесь, в Балантайн-Холле. Мой отец был суровым человеком, не признающим светскую суматоху. Мама – красавица из Нью-Йорка, смешливая и общительная. Они познакомились в Валдорфе и влюбились друг в друга с первого взгляда. – Его губы тронула усмешка. – Их брак был заключен по любви. Я был рожден год спустя и назван двойным именем Эдвард Блейз. В случае размолвки родителей отец всегда обращался ко мне как к Эдварду, мама называла меня Блейзом.