Несколько мгновений Кассия смотрела на него, не в силах понять истинного значения его слов, их волшебного, ослепительно прекрасного смысла.

Прошло немало времени, прежде чем она осознала, что маркиз ждет ответа, но все же никак не могла поверить, что маркиз де Байе, один из самых знатных людей Франции, чья родословная восходит к великому герцогу Ролло, готов жениться на разведенной женщине. Ни один мужчина не способен принести жертву огромнее! И все во имя любви!

И она снова почувствовала, что он возносит ее к небу и свет, который озарял их во время первого поцелуя, вновь начинает разливаться по комнате. Глубоко вздохнув, она почти пропела, мелодично, словно лесная птица:

— Я люблю вас… так люблю… что не знаю… как выразить…

— Больше мне ничего не нужно знать, — перебил маркиз и, нагнувшись, поцеловал ее требовательно, властно, забыв о нежности. На мгновение потеряв над собой контроль, он вновь превратился в завоевателя, победителя, только сейчас выигравшего отчаянный поединок, в последний момент превратив поражение в победу.

Только когда оба начали задыхаться и Кассия была твердо уверена, что невозможно вынести подобный экстаз и не умереть, маркиз поднял голову.

— Ты моя! — свирепо поклялся он. — Моя, как я и решил с той минуты, когда тебя увидел, и никто на свете не сможет отнять тебя у меня!

И он начал с безумной страстью осыпать ее поцелуями, и Кассия пошевелилась лишь тогда, когда почувствовала, что больше не может дышать.

Маркиз сжал ее в объятиях:

— Прости меня, счастье мое, но последние дни я был словно в аду, зная, что ты близка и одновременно недосягаема и заставить тебя полюбить меня невозможно.

— А… я так боялась, что ты прочтешь мои мысли и поймешь, как сильно я люблю тебя, — выдохнула Кассия.

Губы маркиза снова нашли ее губы, но на этот раз девушка легонько отстранила его:

— Мне нужно кое в чем признаться тебе.

— Слова нам ни к чему. Необходимо лишь решить, как скоро мы сможем уехать, чтобы не слышать ни уговоров, ни упреков. Мы отправимся на край света, где не будет никого, кроме нас двоих. Кассия поняла, что маркиз вспомнил о Перри, и почувствовала новый прилив счастья: ведь им не нужно никуда исчезать, потому что они ни в чем не виноваты. Но как все объяснить маркизу?

— Я решил, — продолжал он, — что мы возьмем яхту и отыщем первый горизонт счастья, который ты так хотела найти. Потом отправимся ко второму, третьему, и так до бесконечности.

Кассия открыла рот, но он не дал ей ничего сказать.

— Я так много должен дать тебе, столькому научить в любви. — И, нагнувшись ближе, прошептал: — Как могла ты сохранить столь девическую невинность? Не знай я, что ты замужем, мог бы поклясться, что тебя никто еще, кроме меня, не целовал.

— Но это так и есть, — охнула Кассия. — Ни один мужчина до тебя не касался моих губ.

Маркиз от неожиданности застыл:

— Не понимаю…

— Меня еще ни разу в жизни не целовали, — терпеливо повторила Кассия.

— Но это невозможно!

— Ты, наверное, будешь очень сердиться, когда узнаешь правду, — еле слышно пролепетала девушка.

— Правду?

— Перри… мой брат! — призналась Кассия, охваченная ужасом, боясь, что маркиз, узнав обо всем, разлюбит ее. От стыда она даже не могла поднять на него глаза.

— Твой брат?! — воскликнул маркиз. Девушка испуганно-моляще взглянула на него:

— Прости меня, п-пожалуйста… п-прости! Перри посчитал это х-хорошей мыслью, потому что друг предупредил его о твоей ужасной репутации и наговорил в-всякой лжи… о твоем… поведении… с женщинами.