Джек встал, за ним, не отпуская его руки, Мери. — Прежде чем ты бросишься бежать, Шерлок, позволь сказать тебе, о чем мне еще известно. Ты солгал Мери, и я убил бы тебя за эту ложь, если бы не знал, что тебя повесят за другие преступления. Я знаю о завещании, которое ты заставил подписать Августа за пять дней до того, как нас с Мери поженили и я был вынужден уехать. Ты ведь помнишь это завещание, Генри? Оно провозглашает тебя наследником в случае моей смерти от болезни или несчастного случая… или если меня повесят. Некоторым образом даже забавно, ты не находишь? Петля готова, но в нее сунут твою голову, а не мою.

Обычно бледные щеки Шерлока вдруг запылали румянцем, его самоуверенность таяла на глазах. Мери почувствовала, как Джек, крепко сжав ее руку, заставил ее сдвинуться в сторону дверей.

Высоко над их головами зазвенела люстра, словно легкий ветерок налетел.

— Что делать, что делать? — простонал Клуни и бросился в объятия Клэнси, дрожа от страха. — «Я отдал бы всю свою славу за кружку эля и безопасность», — процитировал он.

Клэнси слегка оттолкнул друга.

— Нет у тебя никакой славы, идиот.

— Нет славы? — Клуни сник, но тут же просиял. — Может, эль есть по крайней мере? Тоже нет, — вздохнул он. — Но мы должны спасти наших детей. Мы ведь здесь поэтому, правда, Клэнси? Спасти нашу Мери и нашего Джека. Но как, Клэнси, скажи, как?

Хотя у Мери в голове вертелась тысяча вопросов, а сердце замирало от страха, она чувствовала присутствие Клуни и Клэнси. Она подняла голову и мысленно поблагодарила своих друзей, а потом сжала руку Джека, чтобы он посмотрел на нее.

Если существовал момент, когда Джек обязан был поверить — поверить по-настоящему — он наступил. Мери показала глазами на люстру. Когда он кивнул, у нее от радости сильнее забилось сердце.

— Ты это видел, Клуни? Они оба посмотрели вверх! А Джек — Джек даже подмигнул мне. Ты прав, они рассчитывают на нас. — Клэнси выпятил свою впалую грудь и поднял подбородок. — Я всегда верил, что этот день придет. Настало наше время, Клуни.

— Сдавайся, Шерлок, — сказал Джек, незаметно подталкивая Мери еще ближе к дверям. — Тебе не удастся убедить ни сквайра Хедли, ни суд, когда мы представим тридцать бухгалтерских книг, доказывающих твои махинации. Потому что теперь, Шерлок, мне известно все. Кончились времена, когда ты имел дело с пьяным Августом, или горячим юнцом, или наивной молодой девушкой.

Мери довольно сердито глянула на мужа, хотя знала, что сейчас неподходящий момент для оспаривания заявления насчет наивной молодой девушки.

— Я знаю о Макдугале — о деньгах, которые ты украл за все эти годы. Почему бы тебе просто не сдаться? Отошли этих парней, и мы обсудим все как цивилизованные люди. Может быть, есть еще что-то, чего я не знаю, но на самом деле я не хочу, чтобы ты был наказан. Во всяком случае, не хочу участвовать в твоем наказании напрямую. Я предпочел бы действовать твоими методами, Генри.

Надо же, ведет себя как цивилизованная личность. Это на него совсем не похоже. Но Мери это понравилось. Она даже немного расслабилась, когда заговорил Шерлок.

— Ты умный мальчик. А Хедли — осел, в этом ты прав. Я не очень-то верю, что он появится здесь. Я просчитался. Но ты забываешь, Джек, у кого в руках оружие. Так что садитесь — оба.

Генри встал и, вытащив из-за ремня пистолет, направил его на Джека.

— Ты не захотел оставаться в Америке. Тебе обязательно надо было вернуться и все разрушить. И как раз тогда, когда почти все было в моих руках, когда я получил все, ради чего работал. Это я превратил Колтрейн-Хаус в самое доходное поместье во всем Линкольншире.