Но сначала он нанесет визит Генри Шерлоку и посмотрит, так же он спокоен и выдержан? Так же чувствует себя в полной безопасности? Когда он вместе с Мери объезжал поля, она показала ему небольшое владение Шерлока в дальнем углу поместья, и до Джека — с некоторым опозданием — дошло, что дом стоит на земле Колтрейн-Хауса.

— Как? — только и спросил он Мери, сидя в седле и глядя на дом. Он был хотя и небольшой, но по всем признакам построен на большие деньги.

— Это воля твоего отца, — ответила Мери, уловив смысл короткого вопроса. — Он отдал Генри землю в награду за его «верную и добросовестную службу». На наследство, полученное от тетки, он и построил этот дом. Генри мог бы переехать в Лондон, но он так привязан к Колтрейн-Хаусу. Он говорит, что не может даже представить себе, что отсюда можно уехать. Я этому удивилась, потому что и не подозревала, что Генри так сентиментален. Кипп говорит, что Генри, похоже, относится к поместью чуть ли не с благоговением.

Подъезжая к четырехэтажному кирпичному дому Генри Шерлока, Джек вспомнил слова Мери. Трудно было представить себе человека, который, имея на это деньги, не переехал бы в город, а довольствовался жизнью в сельской местности. Джеку еще труднее было поверить в то, что его отец был сентиментальным. Интересно, за какую именно «верную и добросовестную службу» Шерлок получил такой щедрый подарок? Может быть за то, что в течение двадцати лет делал за Августа Колтрейна всю грязную работу? Сомнительно.

Не мог отец оставить Генри Шерлоку такой большой кусок земли Колтрейна, во всяком случае — добровольно. Но Джек верил в то, что Шерлок был жаден, и в то, что он шантажировал отца. Каждый кирпич этого на вид скромного жилища кричал об этом.

Быть может, его отсутствие и не было слишком долгим? — вдруг подумал Джек. Он покинул Колтрейн-Хаус рассерженным, но беспомощным юнцом, а вернулся умудренным опытом мужчиной. Он повидал мир, познал, что в нем хорошо и что — плохо, и научился отличать одно от другого. Пять лет назад, даже три года назад, он не справился бы с Генри Шерлоком. А теперь? Теперь он готов расквитаться с ним. Ему недоставало лишь нескольких незначительных деталей, чтобы разгадать загадку Генри Шерлока. Но ставить его об этом в известность он, разумеется, не собирается.

Молодой парень в очень хорошей ливрее выбежал навстречу Джеку, чтобы взять поводья его коня. Более пожилой слуга в еще более богатой ливрее открыл дверь и проводил его в парадную гостиную, попросив «подождать хозяина, который не ожидал столь раннего посетителя».

Уже холл поразил Джека своим великолепием: чего стоила одна только массивная хрустальная люстра, но гостиная произвела на него еще большее впечатление. Куда бы он ни взглянул, везде видел деньги. Стены были окрашены в бледно-желтый цвет, декоративный, куполообразный потолок был расписан херувимами на фоне голубого неба. Высокие — от пола до потолка — окна, стеклянные двери, ведущие на широкий внутренний дворик. Подобранная с большим вкусом мебель, видимо, от самых искусных мастеров. Зеркала, картины, вазы, скульптуры в специальных нишах. Не менее трех дорогих ковров на полу.

Покойная тетушка Шерлока, должно быть, была гораздо богаче, чем кто-либо мог предположить, и оставила племяннику достаточно денег, чтобы он мог построить такой дом и наполнить его столь дорогими вещами. Как, наверное, был доволен Шерлок, что и тетушка его не забыла, и Август подарил ему землю.

Шерлоку могло повезти и больше: например, если бы Август подарил ему Колтрейн-Хаус. Но такого даже распутный отец Джека не сделал бы, потому что Колтрейн остается Колтрейном. Отец и сын могли не любить друг друга, но родная кровь не водица.